Никаких инцидентов ни с кем пока не было, с колонистами Остина уже установилась дружба. Мексиканские власти наблюдали за нами со стороны, но видно было что они нас побаиваются, как и местные мексиканцы, их зовут теханос и немногочисленные индейцы, проявившие интерес к пришельцам.

Казачки наши все как на подбор были бородатые, многие гвардейских статей, прекрасно вооруженные и владеющие настоящими чудесами верховой езды.

Вдобавок ко всему много веков жизни рядом со степняками выработали у наших казаков не только бдительность, с настороженностью и какое-то чувство врождённой опасности, но и доброжелательность и как модно было говорить в покинутом 21-ом веке, толерантность к другим.

Колонистов Остина казаки больше всего поразили своим отношением к черным и индейцам. А когда они увидели, что и индейцы отвечают тем же, тут они в буквальном смысле слова открыли рты.

Что меня удивило, так это появление среди наших поселенцев в Техасе двух десятков негритянских семей и больше всего греков.

Адмирал выкупил несколько сотен негров на Кубе и среди рабов маркизы оказались желающие уехать с Кубы. Она им не препятствовала и на Пиносе резко увеличилось негритянское население.

После отъезда Ружицкого и Джузеппе в отсутствии адмирала на Пиносе руководит один из греков Леонидас Спанос. Его первым помощником стал Педро. И оказалось, что вдвоем они замечательно справляются с этим.

Все новенькие замечательно влились в жизнь Пиноса, а двадцать одна семья захотели поехать в Техас, где они без проблем нашли общий язык с нашими людьми.

Но самым большим удивлением для меня оказались греки.

Все семьи, которых мы везли в Америку были в той или иной степени связаны с уже живущими на острове. Их разыскал после войны Одиссей. Среди них были и какие-то родственники Андреаса, который ходил на «Геркулесе» старшим офицером.

Так вот греки оказывается разделились почти поровну и часть уехала в Техас и сразу создали «мафию». И на Пиносе и в Техасе греки занимаются только морем, верховодят и работают в наших маленьких портах, занимаются рыбной ловлей в заливе и всеми прочими делами связанными с морем. Наши мужики надо сказать ничего против не имеют и среди греков только двое русских, два брата Игнат и Илья Сидоровы с Нарвской мызы. Они потомственные рыбаки и попросились у меня в Америку.

Вот такие были общественные новости.

Семейные новости то же были ничего. По крайней мере без экстрима.

Теща вернулась на Кубу и у адмиральской четы все было замечательно, он на мой взгляд чуть ли не молодел от того, что опять при деле, руководит и вдобавок на капитанском мостике. Да еще и на старости лет нашел любовь всей своей жизни, причем взаимно.

Если адмирал был старым морским волком, то теща стала молодой старой морской волчицей. Ей доставляло удовольствие ходить в море и она на самом деле на корабле была правой рукой адмирала, с Андреасом они органически дополняли друг друга.

Глядя на Джевисов я часто думал о чете Мюрреев. В своих чувствах они очень одинаковые и дело наверное в том, что абсолютно точно наши матушки, моя и Сонина, не были счастливы в предыдущих браках, мой родитель точно был козел, а Сонин возможно слишком рано умер. Мужики скорее всего особого счастья в семьях тоже не видели, какое счастье на самом деле похоронить жену во цвете лет, как например было у Джо.

К сожалению нанести визит в Нью-Йорк не получилось, но подробные письма ждали меня в Гаване. Я написал, что бы почту посылали по двум адресам, в Питер и на Кубу.

С семейными делами у Мюрреев было все замечательно, ближе к зиме матушка собирается приехать в Россию с Павлушкой, цель приезда мне совершенно не понятна. Но она взрослая состоявшаяся женщина, совершенно от меня не зависимая и вправе такие вопросы сама решать. Какая-либо гадость с её стороны исключена полностью. В этом я был абсолютно уверен.

С бизнесом у Джо, как говорят янки, все было окей. Мои средства, регулярно получаемые им, позволяли обходиться без каких-либо кредитов, тем более, что и свои предприятия начинали приносить немалый доход. Дети тоже его пока не огорчали.

Особо Джо написал о своих отношениях с техасцами. Для меня самыми важными были два его вывода: они почти все настроены на сотрудничество со мной, категорических противников нет ни одного, тут Стивен откровенно сказал, что один из основных моих плюсов родственные отношения с ним, Джо Мюрреем. И второй не менее важный: я заставил многих призадуматься, количество сторонников рабства несколько поубавилось и среди колонистов продолжаются бурные дебаты на эту тему.

А вот с маркизой было все не очень хорошо. После отъезда Вероники она совсем сникла и не проявляет никакого интереса ни к чему. Только регулярно посещает могилу мужа и еще регулярнее католический храм, где отпевали её супруга.