На носу и корме было решено установить по две двенадцати-фунтовых длинноствольных пушки.

Подготовкой всего, что должно быть взято на борт в Усть-Луге, занимался Николай. Он также подобрал и дополнительных членов экипажа, кроме трех судовых врачей и трех фельдшеров.

В первый рейс вообще было намечено взять намного больше экипаж, чем будет в дальнейшем, когда начнутся регулярные рейсы. Я решил сейчас использовать «Геркулес» и в качестве учебного корабля для подготовки экипажей следующих пароходов.

Бенкендорф приехал первого мая. Он тщательно осмотрел наш пароход и уехал ничего мне сказав, да я с его комментариях и оценках особо и не нуждался.

Подготовка к выходу в рейс была закончена второго мая, третьего целый день шла проверка всего и вся, четвертого был день отдыха и пятого мая в девять часов утра по питерскому времени я поднялся на борт «Геркулеса» и мы тут же начали свой поход.

На борту было сто человек. Моё первоначальное предположение об экипаже в сорок-пятьдесят человек оказалось неверным и численность его основного состава будет шестьдесят человек, а когда будут и пассажиры еще дополнительно десять-пятнадцать обслуживающего персонала.

Сейчас на борту сто человек, капитан, пять офицеров, я с четырьмя камердинерами, Иван Васильевич, Анри Ланжерон, Джузеппе, боцман, шесть врачей и фельдшеров и семьдесят пять моряков парохода. Кроме экипажа на борту еще четыре пассажира.

Старший офицер Паскуале, остальные русские, среди них и мой шурин.

У Яна Ружицкого и трех его людей особая миссия, они останутся в Америке.

В Англии у нас запланирована короткая остановка: добираем уголь, берем свежую воду и дополнительно солонину. Там нас должен встретить адмирал с Яном Ружицким, им поручено выполнение важнейшей части моего плана — покупка земли в Новом Свете.

Южнее Кубы в пятидесяти километрах небольшой остров Пинос. На нем я решил создать промежуточную базу для переброски наших людей в Техас. С Европы на фазенду на острове и оттуда уже в Техас. Мало ли как сложатся обстоятельства, да и тыловая база не помещает.

Вот для решения этого вопроса в Мадрид больше месяца назад и поехали адмирал и Ян Ружицкий. После продажи «Сарагосы» благородный идальго сказал обмолвился, что если надо всегда к нему обращайтесь и я решил попробовать. Когда «Геркулес» идя в Россию, заглянул на Альбион, там ждала весточку, что всё нормально, но подробностей я еще не знал.

Четверо пассажиров вместе с Яном останутся на острове. Двое из них староверы.

Отдельных кают четыре: две больших — капитанская и моя, и две маленьких — старшего офицера и боцмана. Пять кают трехместных и остальные четырехместные.

В пассажирских каютах возможно разместить по шесть человек. А всего на борт можно взять от ста двадцати до ста пятидесяти пассажиров взрослых пассажиров.

У экипажа своя кают-компания и кают-компания для пассажиров. Два отдельных камбуза и отдельные санузлы для экипажа и пассажиров.

Есть корабельный лазарет на четыре койки. В регулярных рейсах на борту будет врач и фельдшер. Шлюпок на борту достаточно что бы взять весь экипаж и пассажиров.

Такие условия на флоте для экипажа и пассажиров вещь небывалая, первый раз за всю многовековую историю мореплавания.

Специально для меня на борт взяли большую библиотеку, я наметил во время рейса большую образовательную программу. На самом деле это прикрытие для другого. В тиши и одиночестве своей каюты с постараюсь из своей памяти извлечь максимум знаний о покинутом будущем и записать.

Наш заход в Англию оба раза не афишировался, были выбраны небольшие порты и все делалось быстро. Федор подготовился к нашему заходу, адмирал с Яном тоже ждали нас и через сутки мы покинули Британские острова.

«Геркулес» показывал себя великолепно, на паровом ходу до девяти узлов, а при попутных ветре и океанском течении однажды выдал все пятнадцать. Паруса для постоянного использования не подразумевались, только как вспомогательная тяга и при бурном море для удержания корабля на ровном киле.

Во время перехода в Россию пароход выдержал три шторма, в Средиземном море, Бискайском заливе и в Северном море.

Шторм в Бискайском заливе был не шуточным и как мне рассказал потом Паскуале, у моряков, знакомых с этим беспокойным местом, вызвал большое беспокойство. Но «Геркулес» оправдал своё имя и достойно шел, несмотря на бурю. Скорость конечно упала, но все равно он двигался вперед.

Об острове Пинося знал только что он есть. Джузеппе еще в Генуе по своим каналам собрал информацию о нем и она была очень противоречивая.