Проникшись доводами воеводы, я оставил рейтар на Петра Ушакова, пророчимого мной в командиры полка. Последний, коли стрелецкий отряд сумеет скрытно пробиться к южным воротам и открыть их, одним рывком ворвется в крепость на лошадях – что опять же логичнее, ведь на короткой дистанции и следуя по притоптанному снегу всадник куда как быстрее лыжника!

На том и порешили; сам я выдвинулся к подземному ходу вместе с Тапани и дюжиной финских рейтар, ветеранов нашего эскадрона. Последних мы недавно сняли с командирских должностей, заменив наиболее способными русаками… Ну а что, все согласно княжеского распоряжения – русскими рейтарами должны командовать русские командиры, из наемников остаются только те, кто принимают православие и переходят на русскую службу.

Справедливо же.

…Узкий, не особо широкий лаз встретил нас теплым спертым воздухом и сыростью; прочные дубовые блоки неплохо держат потолок и стены хода, но сквозь них свисают склизкие корни и густые пуки старой паутины. Ощущение времени теряется мгновенно… Под ногами что-то хрустит – нередко кости каких-то мелких грызунов. Создается полное ощущение, что мы забрались в логово какого-то чудовища, гигантского паука, и теперь следуем прямо в его обиталище…

Что в принципе, не так и далеко от истины!

Мы с Тапани явились с некоторым опозданием – Давыд уже начал движение и успел переправить за стены сотни полторы стрельцов, возглавив головной отряд. Я несколько опасался, что такое большое число людей ну никак уже не поместиться в подвалах палат - и, выбравшись из тайного лаза, убедился в своей правоте. Стрельцов внутри набилось, как сельдей в бочке, разглядеть возможно лишь створчатые своды потолка...

С трудом пробившись к воеводе, я, откровенно волнуясь, уточнил:

– Ну что, когда начинаем?

Непривычно серьёзный Давыд негромко ответил:

– Два десятка ратников отправил к воротам, больше нельзя - заметят... И наверх стрельцы уже пошли. Лисовчики покуда спят, так что...

Под этим "так что" можно понимать лишь одно: спящих литовцев и черкасов сейчас без всякой жалости кончают выверенными ударами клинков.

Ну и поделом выродкам!

Я было открыл рот, чтобы задать очередной вопрос... Но тут над головами у нас оглушительно грохнул выстрел пистоля, раздался чей-то отчаянный крик! А потом громыхнул полноценный залп не менее, чем десятка стволов...

– Началось...
– одними губами прошептал я, а Жеребцов трубно заревел, подобно настоящему медведю:

– Вперёд, братцы! Иродам пощады не давать!!!

– Бе-е-ей!!!

Вся масса стрельцов в подвале пришла в движение, рванув сразу к трём лестница, ведущим наверх - подвальное помещение-то довольно протяженное... Кто-то и вовсе рванул во внутренний двор палат.

На лестницах возникла лёгкая давка, но без затаптывания упавших; чуть поотстав, дожидаясь своих финнов, после я возглавил, проведя через три помещения, забитых трупами лисовчиков. Неплохо! Литовцы спали вплотную друг к другу, так что даже удивительно, что раньше никто не успел проснуться; однако же число их на самом деле в значительной степени превосходит численность успевших пройти подземным ходом стрельцов.

И это как-раз проблема...

Впереди по широкому, длинному коридору идёт бой. Опомнившиеся вороги начали отстреливаться с дальнего конца, от лестниц, ведущих наверх. Рядом со мной вжикнула пуля, свалив следующего позади финна, а быстроногий Тапани вырывается вперёд, закрыв меня своим телом...

Йоло словно таран врезается в ближнего ко мне противника, после чего разряжает сразу два пистоля в массу ринувшихся нам навстречу воров. Стреляя из-за спины товарища, я палю в тех, кто спускается по лестнице вниз, на помощь соратникам; первый выстрел, второй, третий... Я чересчур увлёкся стрельбой - и пропустил колющий удар в район сердца! Слава Богу, враг не разглядел в пороховом дыму мою кирасу, а то кольнул бы в лицо... Швырнув разряженный пистоль в лицо лисовчика, выхватываю собственный кацбальгер, ударом снизу-вверх достав запястье врага. Вскрикнув, тот выронил собственный клинок... В то время как второй мой удар рассек усатое лицо литовца наискось.

Четвёртый выстрел - в вора, зашедшему к Тапани со спины и уже вскинувшему саблю для удара... Выстрел сбивает лисовчика с ног и тот молча валится наземь. Один один, друже! Сам Йоло бьется с двумя противниками разом; райтшверт в его руке вьет невероятные кружева.

– Хаккаа пяялля! – только и повторяет финн...

Я успеваю принять на блок рубящий удар очередного противника - и сместившись вперёд, рассекаю тому шею. Сабля в ближней схватке оружие не шибко удобное, так что кацбальгер я прихватил весьма кстати! Но между тем, из-за частых выстрелов моих рейтар, весь коридор уже затянуло дымовой завесой - и благодаря им же стрельцам удалось потеснить врага к стене. В свою очередь, свежие стрельцы успели построиться за нашими спинами, нацелив пищали на лестницу; за спиной прогремел рев десятника:

– Пали!!!

И оглушительный залп двух десятков мушкетов заглушил прочие звуки боя...

Общими усилиями мы выдавливаем лисовчиков наверх; ведя за собой рейтар, я поднялся на второй этаж вслед за ратниками Жеребцова, где сеча вспыхивает с новой силой... Тапани лезет вперёд, вонзив острие кацбальгера в грудь ближнего к нам литовца. Я пробиваюсь сквозь воров следом за другом, на ходу блокировав удар слева; тут же рублю сам! И отсеченная кисть ляха падает на пол... А нового противника встречаю уколом по нисходящей, в живот.