– Мне нравится твоя честность, – призналась она.

– Плевать мне, что тебе нравится. Будешь уходить, загляни к Рику и скажи, что не поедешь в Аризону.

– А если я передумаю? Ты разве не удивишься?

– Это не игрушки. Ты либо едешь, либо нет.

– Что ж, в таком случае… – Она сделала скользящее танцевальное па. – Может, я и поеду. Что скажешь?

Он так разозлился, что ему было все равно. Ее “может” иглой впивалось в мозг. Он рухнул в кресло, отвернулся от нее.

– Делай как знаешь.

И лишь после ее ухода он вновь ощутил желание. В конечном счете, думал Расс, их встреча прошла как нельзя лучше. Для него стало откровением, как положительно она восприняла его гнев и как отрицательно – мольбы. Он подобрал к ней ключ. Если он будет сторониться Фрэнсис, она подумает, что истощила его терпение, возможно, даст отставку хирургу и поедет в Аризону.

Его мучило, что он не знал ее мыслей. В следующее воскресенье, на последнем перед весенней поездкой занятии “Перекрестков”, Расс искал в толпе подростков Ларри, чтобы спросить его о планах матери. И когда выяснилось, что Ларри по неизвестной причине пропустил занятие, мука Расса сделалась нестерпимой. Назавтра с утра он первым делом зашел к Эмброузу в кабинет и спросил, не звонила ли миссис Котрелл.

Эмброуз читал спортивный раздел “Чикаго трибьюн”.

– Нет, – ответил он. – А что?

– Мы с ней виделись на прошлой неделе, и у меня создалось чувство, что она не хочет ехать.

Эмброуз пожал плечами.

– Невелика потеря. В Мэни-Фармс поедут Джим и Линда Страттоны. Двух родителей там за глаза.

Расс растерялся. Месяц назад, когда они с Эмброузом распределяли наставников, Расс позаботился о том, чтобы Фрэнсис попала в его группу.

– Я думал… – произнес он. – Так нельзя. Мы же записали ее в Китсилли.

– Да, я заменил ее Тедом Джерниганом. Если ей так хочется покрасоваться в джинсах и потусоваться с детьми, пусть едет в Мэни-Фармс. Я вообще не понимаю, зачем она едет, – у меня такое ощущение, что она притворяется.

– Ты недооцениваешь ее. Она ходит в наш женский кружок. И прекрасно справляется.

– Что ж, посмотрим, как она покажет себя в Мэни-Фармс.

– Нет. Она должна поехать в Китсилли.

Эмброуз оторвался от газеты, вскинул на Расса неприятно проницательный взгляд.

– Почему?

– Потому что я с ней работал. И хочу, чтобы она была в моей группе.

Эмброуз кивнул, будто о чем-то догадался.

– Знаешь, я ведь никак не мог понять. Все гадал, что заставило тебя прийти ко мне – тогда, в декабре. Ты пришел ко мне потому, что в тот же день ко мне заходила она. Ей загорелось поехать в Аризону – и пожалуйста: тебе тоже туда захотелось. Я ничуть не умаляю смелости твоего поступка, просто он меня чуточку озадачил. Мне бы ничего такого и в голову не пришло, если бы не та история с Салли Перкинс.

– Миссис Котрелл тридцать семь лет.

– Я не осуждаю тебя, Расс. Я лишь говорю, что знаю тебя.

– Тогда скажи вот что. Почему ты заменил ее Тедом Джерниганом? Назло мне?

– Остынь. Мне безразлично, чем ты занимаешься в свое личное время. Но не впутывай в это “Перекрестки”.

– Верни ее в группу Китсилли.

– Нет.

– Рик, пожалуйста. Я не требую, я прошу. Пожалуйста, окажи мне услугу.

Эмброуз покачал головой.

– У меня не служба знакомств.

Всю зиму Расса не оставляло ощущение, что всякая добрая весть (в данном случае – что Фрэнсис, видимо, все-таки поедет в Аризону) приходит вместе с дурной, причем настолько дурной, что та совершенно перечеркивает добрую. Ничего не поделаешь: Эмброуз видел его насквозь. У Расса не было доводов, подкрепляющих просьбу: он всего-навсего воображал долгие прогулки с Фрэнсис, вылазки в хвойный лес, первый поцелуй на исхлестанной ветром вершине холма – все это не аргументы. Господь был с Эмброузом.

Вечером, когда Расс вернулся домой, Бекки сообщила, что не поедет в Аризону. Еще вчера он принял бы ее слова с облегчением (Бекки с друзьями записались в группу Китсилли, и она увидела бы, какое внимание он оказывает Фрэнсис), теперь же принял это как лишнее доказательство их отчуждения. Под влиянием Таннера Эванса Бекки становилась все непослушнее и хипповее, приходила домой за полночь. Расс пытался заставить ее возвращаться пораньше хотя бы в будни, но Бекки побежала к Мэрион, и безвыходная ситуация разрешилась в пользу Бекки.

– Я думал, ты хочешь поехать, – сказал он.

Бекки лежала с Библией на диване в гостиной. Библия в ее руках отчего-то внушала Рассу отвращение – наверное, из-за того, как воинственно Бекки его отталкивала.

– Хотела, – ответила Бекки. – Но что-то уже не прет.

Вот это жаргонное “не прет” тоже было ему противно.

– Не прет ехать? Или ходить в “Перекрестки”?

– И то, и другое. Эмброуз прав: это скорее психологический эксперимент, а не христианство. Подростковые страдания.