— Проблемы? — раздался спокойный голос юриста.

— Отчасти, — я задумчиво потерла лоб и поинтересовалась: — Вы слышали о Императорской южной школе?

— Разумеется, — мужчина озадаченно глянул на меня. — Это старейшее и самое элитное учебное заведение на юге империи, недостижимая мечта многих. Там очень дорогое обучение, но оно того стоит: после окончания все двери перед выпускниками открыты. Юные аристократы приобретают в школе не только знания, но и связи. Ну а для простолюдинов это практически единственный шанс сделать отличную карьеру.

— Раз учеба дорогая, то как туда поступают простолюдины?

— Тестирование силы и сложные экзамены, — сообщил юрист и пояснил: — Государство заинтересовано в открывшихся и образованных простых людях, да и дворянство предпочитает брать в слуги рода именно таких кандидатов. Поэтому на законодательном уровне закреплено, что каждый гражданин империи, если пройдет императорский отбор имеет шанс поступить в любое образовательное учреждение с магическим уклоном.

— Понятно, — я тяжко вздохнула. Снова садиться за парту совсем не хотелось, но, похоже, придется.

Неверно истолковав мой вздох, юрист строго произнес:

— Многим аристократам не нравится учиться вместе с простолюдинами. Но закон есть закон. И прошу вас, Владислава, не забывать, что обычные граждане в первую очередь люди, а не пыль под ногами.

Да ладно? Неужто Дмитрий Александрович простолюдин? Если так, то он чей-то слуга или сам по себе? Надо бы разобраться, кто такие эти слуги рода. Похоже, они не только обслуживающий персонал, но и что-то большее.

— Не имею ничего против обучения или общения с обычными гражданами. И пылью их никогда не считала, — ответила уверенно. Напряжение, исходившее от мужчины, спало. Скупо улыбнувшись, он негромко сказал:

— Я сам выпускник юрфака Императорской южной школы. Обучение давалось очень непросто, и не из-за сложности предметов, — на его скулах заходили желваки.

Почему он вдруг разоткровенничался с юной аристократкой? Уж не Константина ли слуга? Любопытно, но вряд ли этот вопрос сейчас уместен. Гораздо важнее наладить с ним личный контакт. Матерый юрист в чужом мире точно будет полезен.

— Люди разные, Дмитрий Александрович. Вам ли не знать, что среди всех сословий встречаются и приятные, и отвратительные до зубовного скрежета индивиды.

— Мне ли не знать, — с грустью повторил нотариус.

Наш автомобиль остановился на очередном светофоре. Полюбовавшись бампером стоящей прямо перед нами машины опекунши, мужчина повернулся и со значением проговорил:

— Если у вас есть возможность обучаться в Императорской южной школе, воспользуйтесь ею. Это отличный способ обрести знания и обзавестись нужными знакомствами, полезными для бизнеса. Если же не планируете продолжать дело отца, а собираетесь выгодно выйти замуж, то лучшее место для поиска жениха найти сложно. Да и в целом в вашей ситуации учеба там поможет избежать проблем.

— Вы сейчас о чем? — я моментально насторожилась.

Светофор сменился на зеленый, автомобиль плавно тронулся. Мужчина не торопился отвечать, явно подбирая слова. Наконец он заговорил:

— Сегодня вы получили статус неполной дееспособности. Как я уже упоминал, имеете право распоряжаться принадлежащей вам собственностью. Должен признаться, ваш отец поступил благоразумно и дальновидно, наложив запрет на продажу недвижимости до вашего восемнадцатилетия, — юрист многозначительно замолчал.

В принципе, продолжать эту фразу ему не имело смысла. Мы с ним оба знали, что только завещательный запрет останавливал опекуншу от того, чтобы давным-давно все продать с личной выгодой.

И, уверена, нотариус прекрасно понял, почему я отказалась подписывать доверенность: не хотела остаться без наследства. Однако счел необходимым напомнить о завещательном запрете отца на продажу. Это точно неспроста.

— Для начала считаю нелишним озвучить общеизвестные факты, — тоном лектора произнес Дмитрий Александрович и остро глянул на меня. Я всем видом показала готовность слушать. — В отличие от простолюдина, дворянин рождается с даром, и новые способности могут открываться вплоть до четырнадцати лет. Согласно закону, у аристократов неполная дееспособность наступает в восемнадцать, а полная — спустя шесть месяцев. Впрочем, уверен, вы об этом знаете.

Естественно, о подобном я ведать не ведала, но кивнула. Заметив мою реакцию, мужчина улыбнулся и тем же менторским тоном продолжил:

— Сейчас вы — глава рода Метельских. А для юных глав предусмотрены дополнительные требования. На обычных аристократов они не распространяются, — выдержав небольшую паузу, юрист продолжил: — Бывали случаи, когда у особо одаренных дворянских детей силы пробуждались и после четырнадцати. Самый поздний из зафиксированных — восемнадцать лет и шесть месяцев. История тогда вышла паршивая. Да и огласка была нешуточная, — мужчина сокрушенно покачал головой. — Ну, уже не столь важно. Главное, что, во избежание подобных казусов, государством приняты меры, скажем так, подстраховки. В течение шести месяцев вас, как юную главу рода, дважды проверят сотрудники Государственной приказной службы. Если какая-либо из проверок установит пробуждение новой силы, вы обязаны продемонстрировать полный контроль над даром. Иначе вновь попадете под опеку. Естественно, к тому времени все завещательные запреты уже не действуют, и опекун с чистой совестью может совершить любые сделки с вашим имуществом.