Она резко подняла лицо, чтобы встретиться с ним взглядом.

— О, Дариус. Оно так… так прекрасно. Я в восторге. Вы меня балуйте. Вы такой щедрый.

Он был большой загадкой, которую предстояло разгадать. Почему он так сильно заботился о ней или, по крайней мере, так обращался с ней? Она не заслуживала всего, что он ей давал.

— Вы наденете это для меня, Марианна?

— С удовольствием, Дариус.

И я это делаю. Я так сильно хочу доставить тебе удовольствие.

ЕГО записка пришла утром.

Моя прекрасная Марианна,

Я пришлю за Вами экипаж сегодня в час дня. Наденьте новый синий костюм для верховой езды — синий. У меня есть сюрприз, и я с нетерпением жду Вас.

Д. Р.

Он поприветствовал ее поцелуем в лоб, затем отстранился, чтобы осмотреть ее с головы до ног.

— Этот цвет Вам идет, Марианна. Вам к лицу синий.

— Я не ездила верхом больше года.

— Уверен, Вы все вспомните. Умение ездить верхом — невозможно забыть. Я знаю, что Вы будете великолепны, но я более чем счастлив помочь, если понадобится.

Он казался взволнованным, улыбаясь, как мальчик, ожидающий угощения, подумала она.

Она вскрикнула, когда увидела свой сюрприз. Прекрасная серая лошадка, стоявшая в стойле, была ее собственной, Буря. Или, по крайней мере, она была лошадью Марианны до того, как финансовый крах вынудил ее продать.

— Буря? — Марианна погладила ее по шее и наклонилась вперед. — Я с трудом могу поверить, что она настоящая.

— Это для Вас, Марианна. Она снова Ваша.

Марианна резко повернулась к нему лицом.

— Дариус? Как Вы узнали? — У нее перехватило горло, она едва могла говорить.

— Ваш отец сказал, что она была продана в поместье Холлборо. Греймонт — хороший друг, и он был рад отдать ее. Я выкупил ее обратно, вот и все. — Дариус вопросительно посмотрел на нее. — Мы поедем верхом?

— Да. — Похоже, Марианне снова понравятся острые ощущения от верховой езды. Если бы она чувствовала, что может получить удовольствие, она бы сказала ему об этом, но ей казалось, что это было бы нечестно.

Они двинулись вглубь острова, огибая камни и траву, пока не достигли рощицы деревьев. Дариус объявил, что это хорошее место, чтобы остановиться и дать отдых лошадям. Его сильные руки потянулись к ней и опустили на твердую землю. Он не отпускал ее, когда взглянул в ее глаза.

— Что Вас беспокоит?

— Ничего, — натянуто ответила она, зная, что ее ответ не удовлетворит Дариуса. Сейчас он потребовал бы от нее объяснений. И она знала, что даст ему их.

— Уверен, что-то есть. Вы меланхоличны, я вижу это ясно, как божий день. Скажите мне. — Он перефразировал. — Вы хотите рассказать мне, Марианна.

Почувствовав, как ее захлестывает волна облегчения, она опустила взгляд и прошептала:

— Я… я не заслуживаю всего этого. — Она перевела взгляд на Бурю. — Это слишком, Дариус. Мне от этого не по себе. Я не…

— Я думаю, Вы этого заслуживаете и я помогу Вам. Скажите мне: «Я заслуживаю всего, что дает мне Дариус». Скажите это, Марианна. — Его голос твердый, жестче, чем она когда-либо слышала, приказывал ей. И она была беспомощна перед его властными указаниями.

— Я… я заслуживаю… всего, что Дариус дает мне.

— Да, Вы действительно заслуживаете всего, и теперь я позабочусь о том, чтобы Вы в этом убедились. — Он достал из дорожной сумки одеяло и расстелил на земле. — Я знаю, что Вам нужно. — Он протянул ей руку. — Лягте со мной, Марианна.

Она осторожно сняла шляпу, прежде чем подчиниться. Опускаясь на одеяло, Марианна не сводила с него пристального взгляда. Присоединившись к ней, он уставился вниз, его глаза изучали ее почти с благоговением, как ей показалось. Дариус определенно знал, как побудить ее, потому что выполнить его приказ было легко.

Она увидела, как ее глаза отразились в его темных глазах, и это отражение было хорошо видно, когда он опускался. Он начал с ее губ. Неторопливо работая, он провел зубами по ее губам и языку, нежно задевая и втягивая их в свой рот. Он прикусил ее подбородок. Его твердое тело прижалось к ее боку, затем повернуло ее лицом к себе, стараясь удерживать ровно с головы до ног.