— До конца недели осталось два дня, — заметил Хок и скрестил руки на груди. — Я ранен твоей жестокой насмешкой, Фрэнсис.

— Но, к сожалению, не смертельно, милорд.

— Хок, — поправил он ласково.

«Хотелось бы и мне вставить слово, — подумал маркиз с завистью, — но я слишком стар для такой пикировки».

— Отис, я думаю, мне пора отойти ко сну. Передайте поварихе мою благодарность за вкусный ужин. — Маркиз поднялся из-за стола. — Желаю вам доброй ночи, дети.

Хок почтительно проводил отца до дверей и подошел к Фрэнсис, остановившись у нее за спиной.

— Сыграем партию в пикет?

— Я бы с удовольствием, — ответила она с неко-284 торой настороженностью.

— Или ты предпочитаешь присоединиться ко мне в постели?

— Я бы не присоединилась к вам даже в раю!

— Не пришлось бы нам повернуть время вспять, к эпохе крема, — сказал Хок с сожалением.

Фрэнсис почувствовала на обнаженном плече горячую ладонь и попыталась отодвинуться. Пальцы Хока сжались, не отпуская ее.

— Хок, пожалуйста… — попросила она тоненько.

— Пожалуйста что?

Пальцы медленно перекочевали на соблазнительную округлость груди над корсажем. К полной растерянности Фрэнсис, она ощутила между бедер напряжение и тепло и от смущения заерзала на стуле.

— Пойдем, дорогая.

— Но я… я еще не попробовала имбирный пирог! — нашлась она.

— Если ты все еще голодна, я постараюсь тебя насытить.

— Я не хочу! — воскликнула она жалобно, обвивая ножки стула ногами.

— Пойми, дорогая, у тебя нет другого выхода, — благодушно объяснил Хок. — Если ты не пойдешь по собственной воле, я взвалю тебя на плечо, как уже бывало, и отнесу наверх насильно. У слуг, наверное, и без такого спектакля не закрываются рты. Хочешь добавить им повод к новой сплетне?

— Сыграем сначала в пикет!

— Есть много других игр, в которые можно играть прямо в постели.

— Я хочу бренди!

— Я и без бренди позволю тебе щекотаться, сколько захочешь. Трезвая жена ничем не хуже пьяной, а кое в чем даже предпочтительнее. Если мы обойдемся без бренди, то сможем и утром вволю побарахтаться в постели, не мучаясь похмельем.

Фрэнсис поднялась, собрав все свое достоинство, и посмотрела мужу в глаза.

— Я пойду с вами, — сказала она со вздохом, — но это ничего не изменит, абсолютно ничего.

То есть ты и завтра не будешь таять от любви? — спросил Хок, улыбаясь (дьявольской, отвратительно самоуверенной улыбкой, подумала Фрэнсис).

— Мое органическое неприятие подобных вещей вам известно, — отрезала она и выплыла из комнаты с высоко подмятой головой.

— Я не заставлю тебя ждать, — крикнул Хок вслед. — И советую помнить: я знаю Десборо-Холл лучше, чем ты. Никакой тайник не укроет тебя надолго.

Десять минут спустя Фрэнсис мерила шагами спальню. Она отпустила Агнес, которая своей таинственной улыбкой доводила ее до бешенства. Внутренняя дверь оставалась закрытой, никаких тревожных звуков из-за нее не доносилось. Негодяй, повторяла она снова и снова, негодяй и развратник! К тому моменту как Хок появился в дверях с самым непринужденным видом, она совершенно извелась от волнения.

— Боже мой, как ты хороша! — воскликнул он с порога. Ядовитая реплика застыла на языке Фрэнсис, Он и сам выглядел… выглядел очень прилично. Под его голубовато-серым великолепным халатом больше ничего не было! Нет, он положительно начинал ей нравиться! Вот еще не хватало! Фрэнсис не без усилия подавила неуместное возбуждение и процедила сквозь зубы:

— Крем при вас, милорд?

— Ты упорно не желаешь верить в мои способности. Фрэнсис.

Хок почувствовал, что вопреки внешней браваде она потрясена и испугана, не столько даже его присутствием, сколько своей реакцией. Поэтому он беспечно уселся в глубокое кресло и похлопал себя по коленям.

— Иди сюда, поговорим.

Точно завороженная, она сделала несколько неуверенных шагов, потом опомнилась и отскочила. Хок улыбнулся и снова похлопал по коленям.

— Ладно, будь по-вашему!

Она присела на самый краешек, выпрямившись и оцепенев, как Отис у двери.

— Мой отец души в тебе не чает, — заметил Хок.

— А я души не чаю в этом беспринципном интригане. Подумать только, написать письмо родному сыну о том, что его жена якобы развлекается на стороне!

Во время этой возмущенной тирады Хок потихоньку обнял жену за талию и привлек к себе. Мало-

Помалу она начала расслабляться и в конце концов прильнула к его груди.

— Хок?

— Что, дорогая?

— Неужели мужчинам хочется делать это каждую ночь?

— Не всем, дорогая. Кое-кто не возражает и против утренних, и против послеобеденных часов. Что до меня, ты так соблазнительна, что я мог бы любить тебя раз за разом, пока не свалился бы без сил.

— О!

— Все, что мне нужно, это небольшое поощрение.

— Раньше вам и этого не требовалось.

— Ты права, но раньше это было обязанностью, а не удовольствием.