– Да чёрт его знает, – признался Артём. – Но на митинге весело.

Черти, если допустить их существование, тоже не были специалистами по хитросплетениям английской международной политики. Зато в ней хорошо разбирались завсегдатаи одного из закрытых лондонских клубов, членство в котором не афишируется, но передаётся по наследству и упоминается в завещании.

– Итак, джентльмены, с огромным прискорбием вынужден заявить – нас постигла очередная неудача. Тщательно выстраиваемая нами сеть ликвидирована, ценнейшие агенты арестованы и дают показания. Я не буду озвучивать потраченные впустую суммы, чтобы не огорчаться ещё больше.

– Вы говорите об очередной неудаче, сэр? – спросивший избегал обращения по имени, так как в клубе это не приветствовалось. Нет, не запрещалось, кто может им что-то запретить? Просто не принято произносить вслух известные всему миру имена. – Разве были ещё неудачи?

– О да, сэр! После успешного устранения императора Николая Первого я не могу назвать ни одной успешной операции против России. Иногда кажется, что всё идёт хорошо и мы контролируем ситуацию, но эти дикари совершают непредсказуемые поступки, и все наши усилия рассыпаются в прах.

– Ещё Бисмарк говорил о непредсказуемой глупости русских.

– Ваш Бисмарк неудачник, сэр! Причём жалкий неудачник, сгоревший с Берлином и собственным кайзером в придачу. Ему позволили объединить Германию в противовес усилившейся России, а что сделал он? Он бездарно спустил в ватерклозет нашу работу за несколько десятилетий!

– Да, сэр, нехороший поступок с его стороны. Но нельзя же всё сваливать на покойного Бисмарка.

– Хотите взять на себя часть вины? Охотно предоставлю вам такую возможность! Мы все прекрасно помним, кто именно рекомендовал подсунуть императору Николаю Второму больную гемофилией жену.

– Но эта болезнь считалась неизлечимой даже усилиями целителей!

– В нашей старой доброй Англии она до сих пор таковой является. Только вот русским забыли об этом сообщить.

– Бывает, сэр. Невозможно просчитать всё на свете, и ваша игра с господином Витте как бы на это намекает.

– Моя игра с Витте безупречна, сэр! Именно его реформы привели к поражению России в войне и свержению Николая Второго.

– И опять русским забыли сказать, что они проиграли войну. Эти проигравшие вышвырнули нас, как нагадивших котят, и с тех пор у них самым тяжким преступлением считается английское подданство, что карается виселицей или бессрочной каторгой. Медведь вышел из войны с черноморскими проливами в зубастой пасти, а подконтрольные ему эмираты и султанаты Малой Азии и Леванта плотоядно поглядывают в сторону нашей Месопотамии.

– И там же союзная русским Персия.

– Да, сэр, и Персия тоже.

– А Афганистан, джентльмены?

– Господи, а с ним что случилось? Я только что вернулся из Квебека и ещё не читал утренние телеграммы.

– Совет пуштунских племён потребовал от короля Мухаммед-Захир-Шаха принять вассалитет от России и ввести русские войска для охраны границы с нашей Индией.

– Какие мерзкие людишки! Мы что-нибудь предприняли для противодействия коварным планам Петербурга?

– Да, сэр! Скоро русским будет чем занять свои войска, кроме покушения на наши интересы в Афганистане.

– Вы имеете в виду авантюру с Макао?

– Почему же сразу авантюра? Отдадим португальскую колонию китайцам в обмен на небольшую войну в Маньчжурии. Вдобавок император Цзян Кайши готов продлить нашу монополию на торговлю опиумом на девяносто девять лет.

– Выгодная сделка, сэр. Но что скажут португальцы?

– А их кто-то спрашивает?

– Логично, сэр. И сколько времени, по вашему мнению, продлится маленькая война? У китайцев есть армия?

– У них даже флот есть. Небольшой, но для захвата японских островов его вполне хватит, а русские несколько лет потратят, чтобы вернуть эти острова.

– Да, джентльмены, как жаль, что в своё время мы переоценили японцев.

– Не наступайте на больную мозоль, сэр. Мы построили макакам мощный и современный флот, вложили колоссальные средства…

– Мы давали кредиты, сэр.

– Пусть кредиты, но кто их теперь вернёт?

– А не произойдёт ли то же самое с китайцами?

– Не сравнивайте! Китай гигантской волной не затопишь.

– Я бы не стал на это надеяться.

– Вы пессимист, сэр. Император Цзян Кайши планирует выставить три миллиона штыков в первую же неделю войны и проведёт мобилизацию, что поставит под ружьё ещё двенадцать миллионов человек.

– Двенадцать миллионов китайцев, сэр.

– Да, соглашусь с вашей поправкой.

– А когда они готовы начать?

– Я думаю, что они уже начали.

Отголоски тихой беседы в респектабельном лондонском клубе прокатились по всему миру, но особенно громко они прозвучали в Петербурге. Во время урока химии дверь кабинета распахнулась, и запыхавшийся преподаватель военного дела нашёл взглядом Василия:

– Красный!

– Я, господин полковник!

– Вы к какому полку приписаны?