Собственно, обмен выстрелами при этом не прекратился, но теперь огненные стрелы с небес стали падать в круг диаметром более пяти километров, о прицельной бомбардировке базы речь уже не идет.

— Жаль, не попали, — вздохнул Леонид.

— Ну, тут дело такое, крейсер в четырех сотнях километров на орбите — мишень очень уж маленькая.

— А мы — большая, да еще и неподвижная…

— Зато нам надо всего одно попадание. Наши рельсотроны под землей и закрыты двадцатиметровой керамосплавной броней. Поразить батарею можно только через орудийный порт, и это уничтожит только один рельсотрон из четырех. Нет, у крейсера шансы совсем никакие. Меня больше беспокоит, что там высаживается из тех транспортов.

Леонид криво ухмыльнулся:

— Толпень таргов, что ж еще? Только этот номер у мозгоглазых не прокатил еще на Чоданге, где нас было восемьдесят всего. А теперь нас тут намного больше… и не только мы одни тут. Но я, конечно же, не жду, что будет легко, цалларунга явно идут ва-банк. Ладно, ты оставайся тут и следи за обстановкой, а я пойду к отряду. Штурм может начаться в любую минуту.

Тут заговорил радалгаст:

— Максимум через десять минут. Радары уже засекли десантные капсулы с орбиты. Бой будет очень жарким и быстрым… У нас в надире стоял пакетбот, и он уже ушел к ближайшей базе балларанского флота. Подмога придет примерно через четыре часа, так что цалларунга придется действовать очень быстро.

— Понятно, — кивнул Леонид. — Эх, как же невовремя улетел корабль с легатом и его управляемыми роботами… Повезло мозгоглазым, ну или расчет.

— Он летит обратно, — сообщил оператор-балларанец. — Будет через два часа, он уже был у надира и готовился к прыжку. Так что мозгоглазым как раз не повезло: у нас будет подмога.

— Крейсер может уничтожить транспорт?

Балларанец издал короткий смешок.

— Этот транспорт когда-то был линкором-носителем. Теперь вместо истребителей возит легата и его машины, но вооружение по большей части на месте. Балларанский «транспорт» или два крейсера цалларунга? Я ставлю на транспорт.

— Он сможет нас поддержать огнем?

— Напрямую — нет. Линкоры слишком велики, чтобы спускаться с орбиты в поле притяжения планеты, а самое тяжелое наступательное вооружение с него снято.

— Ну ладно, придется самим. Не в первой.

Леонид двинулся в свой арсенал и надел боевой костюм. Командующий Билорса не поскупился: «псов» оснастили лучшими персональными доспехами, какие только есть у балларан. Специально для него даже оснастили его личный костюм жесткими боевыми перчатками: как-то так вышло, что высокие технологии высокими технологиями, а три боя из четырех почему-то заканчиваются варварской рукопашной.

На выходе Леонид столкнулся с Синкаем, который собрал и привел весь их отряд и к тому же сам успел облачиться в доспех. При этом его фамильная катана — за поясом, в руках — два персональных тактических щита с силовым генератором.

— А ты куда вырядился? — удивился Леонид. — Ты даже ни разу в руках импульсную винтовку не держал.

Катана пожал плечами:

— Ясно, что не держал, клятва есть клятва.

— Ну и зачем ты приперся в таком случае?

Японец криво улыбнулся:

— Хоть я и поклялся не брать в руки оружие — но не перестал быть воином. Как говорится, самурай без меча — это как самурай с мечом, только без меча. Быть воином значит жить, когда нужно жить, и умереть, когда нужно умереть. Это место, как я понимаю, очень важно для будущего всей галактики, а значит, и для Японии. И значит, если сегодня я умру — умру за Японию, как это сделали за последние двести лет многие из моего рода. И мне даже не нужно оружие — я встану в самом центре строя, в самом первом ряду, с двумя щитами и прикрою тех, кто будет стрелять. Все равно мы по части стрельбы роботам не ровня.

Леонид вздохнул.

— Ну это все я понимаю, только наша задача в том, чтобы защитить колонию, а не умереть за нее.

— Естественно, — кивнул Синкай, — я как бы не рвусь в храм Ясукуни[1], но… Ты знаешь, Леон, мои последние дни перед нашей встречей были отравлены осознанием того, что я прожил недостойную жизнь, и больше всего мне хотелось искупить ее достойной смертью. Так что если теперь такая возможность мне выпадет — бегать от нее не стану. У меня к тебе только одна просьба, Леон. Если ты переживешь этот день, а я нет — у меня в комнате на столе лежат три конверта, они подписаны как «0», «1» и «2». Когда вернешься на Землю — нулевой конверт предназначен для моего троюродного брата, а первый — для моей родины. Окажи мне услугу, верни в Японию эти два конверта и мой меч. А тот, который номер два — уничтожь, не вскрывая.

— Ладно, — согласился Леонид, — но ты постарайся не лезть на рожон.

— Конечно.

Затем он связался по интеркому с Лаш, находящейся внизу, и осведомился, как там обстоят дела.

— Неважно обстоят, — сказала она. — Жители напуганы, поскольку чувствуют себя беспомощными. Боевых таргов у них нет, а сами по себе цалларунга так себе воины. Если до них доберутся их неадекватные сородичи — будет бойня.

— Хрен там они доберутся. Так этим вот и передай… Хы-хы. А ведь не думал я, что буду утешать цалларунга.