— Подожди-ка, я сяду. Вот теперь слушаю тебя внимательно. Время охренительных историй.

— В общем, она вроде как присматривает за мной в отсутствие родителей. Ну вот пришла и сразу в лоб: кто у тебя тут живёт? Представляешь?

— Ничего удивительного, у женщин глаз намётан на чужое присутствие в доме. Меня больше интересует, что ты ей ответил?

— Я сказал, что ты бывший сослуживец отца, вы вместе воевали в Афгане.

— Сослуживец отца? В Афгане? Почему в Афгане?

— Потому что он сам ничего никогда не рассказывал о войне, и ты под этой же маркой можешь законно молчать.

— Я-то могу, а вот батя твой что про «сослуживца» ответит, когда бабушка спросит?

— Думаешь, спросит? — поджал хвост Борис.

Кажется, дошло, что его ложь во спасение может обернуться крупными неприятностями. И ещё неизвестно, кому из нас хуже придётся.

— Ладно, не дрейфь, прорвёмся. Хорошенько подумай и скажи, насколько мне необходимо ходить к твоей бабушке с визитами?

— Совершенно необходимо. Она и слушать не захочет никаких оправданий. Друзья отца — святое. Она их всех обихаживает.

— А что, их много бывает?

— Раз в год точно. Кто в отпуск, кто в командировку. Бабушка всех тащит к себе, как бездомных котят.

— Ну допустим. Но мне-то зачем это надо?

— У неё потрясающе вкусный рыбный пирог!

— Ладно, считай уговорил, — махнул я рукой.

В любом случае появление бабули нарушает мои планы. Как-то не ожидал, что у Бориса найдутся родственники на опасно близком ко мне расстоянии. Тем более необходимо познакомиться поближе и составить собственное мнение. Может, пора срочно готовить запасной аэродром, а может, и так сойдёт.

Чай у бабули оказался вовсе не таким утомительным мероприятием, как рисовалось в воображении. Татьяна Игнатьевна чем-то неуловимо напомнила мне директрису типографии. Из того типа женщин, которые до глубокой старости остаются величавыми царицами. Это проявляется не столько во внешности, сколько в ощутимой внутренней силе и чувстве собственного достоинства.

Рыбный пирог был выше всяких похвал, но разговор, состоявшийся при этом, был намного интереснее.

— Здравствуйте. Рада знакомству, — встретила меня Татьяна Игнатьевна. — Боренька, не стой столбом, проводи товарища в гостиную.

Бабуля жила в деревянном доме дореволюционной постройки. Её квартира на втором этаже, имела ещё более запутанную планировку, чем Борины хоромы, множество комнатушек с двустворчатыми дверями, высокие потолки и скрипящие половицы. И книги. Стеллажи с книгами как начались в узком коридорчике, так и продолжались в каждой комнатке. Я такого изобилия давно не встречал. Старинное издание Брокгауза и Ефрона, фолианты с одинаковыми пёстрыми переплётами, Большая советская энциклопедия. Классики, советские прозаики и поэты, фамилии известные и неизвестные.

— У вас прекрасная библиотека, — искренне восхитился я.

— Спасибо за комплимент, — благосклонно улыбнулась она. — Это мой покойный супруг собирал, Витин отец. А вы интересуетесь книгами в целом или кем-то конкретным? У меня приятельница работает в бибколлекторе, через неё я достаю книги, могу и вам помочь.

— Спасибо за щедрое предложение, но мой интерес скорее из области мечтаний. Не имею пока постоянного места жительства, так что книги для меня роскошь. Служба.

— Понимаю. Витенька с детства заядлый читатель, но до сих пор кочует, поэтому книги читает библиотечные. Или дома, когда приезжает в отпуск. Постоянно жалуется на скудный ассортимент войсковых читален. Он, знаете, обожает фантастику, но её почти не бывает в этих казарменных библиотеках. Беляев, Ефремов, Стругацкие. Вы читали Стругацких?

— Если честно, да. И Беляева с Ефремовым. И классиков зарубежной фантастики.

— Да вы счастливец. Но откуда?!

— До недавнего времени у меня была такая возможность. Борис разве не говорил?

— Он сказал только, что ваша профессия связана с секретностью, поэтому не стоит вас расспрашивать о службе. Это так? Спрашиваю затем, чтобы уяснить для себя.

— В общем так, да.

— Тогда и не будем поднимать скользкие темы. Я вас заболтала, а меж тем пирог стынет. Прошу к столу.

Под крепкий чай с рафинадом и крупно порезанным пирогом, из которого торчали куски белой рыбы, беседа покатилась дальше.

— А по какому профилю вы работаете, Всеволод?

— Экономические преступления. Расхищение социалистической собственности.

Борька прыснул. Наверное, вспомнил гастроном номер девять.

— Борис! Ты ведёшь себя отвратительно, — строго сдвинув брови, заявила бабушка.

Полностью согласен! Будет так неадекватно подхихикивать и ронять мой авторитет, отлучу. И пусть дальше слушает бренчание криворуких студентов на гитаре.