— И с чем это может быть связано?

— Недостаток движения, режим дня сбит, гигиена не соблюдается. Да много причин может быть, отчего дети болеют. Но главное я бы сказал — проблемы с питанием.

— Понятно. Значит, так. Зелёный свет вам даю. Запрашивайте все необходимые документы. Для меня запросите, пожалуйста, списки детей и сотрудников. И подумайте на досуге, как так могло получиться, что эту ситуацию до сих пор никто не замечал, хотя она явно сложилась давным-давно. Как получите достоверные факты, звоните, будем принимать меры. А я покопаю со своей стороны. И шефов прозондирую. И последнее. Не афишируйте пока, над чем работаете.

— Это будет непросто. Начальство захочет знать, чем я занят.

— Я могу вашему начальству сказать, что попросил для комсомола кое-что сделать, — оживился Юрий Михайлович.

— Всё равно не выйдет отвертеться. Обязательно кто-нибудь сунет нос, что за такое таинственное дело.

— Тогда давайте так. Юрий Михайлович пусть скажет, что ему нужна справка по детдому номер пять, допустим, для статьи в газету. Пресса интересуется, вот вам партзадание, исполняйте. И тогда вы на законных основаниях собирайте данные. А если кто-то будет проявлять беспокойство по этому поводу, то сразу сигнальте мне.

— Да, так лучше, пожалуй.

— Юрий Михайлович, сделаете?

— Да, конечно.

— Ну вот и ладушки.

— Сергей Сергеевич, вы тогда идите, я чуть позже позвоню вашему начальнику. Товарищ майор, останьтесь на минутку, ещё один вопрос обсудить.

— Я весь внимание.

— Речь о Кристине.

Если эта засранка ему хоть словом обмолвилась о наших делах, уволю к чертям.

— И что случилось?

— Не знаю, что вы ей сказали, но она решила вернуться на учёбу. А то ведь совсем забросила, не нравится ей экономика, видите ли. А тут подскочила ни свет ни заря, нарядилась, тетрадки в сумку и вприпрыжку побежала. Спасибо вам.

— Вот оно что, — рассмеялся я. — Рад, что смог немного её привести в чувство. Если что, сигнализируйте, проведу ещё одну разъяснительную беседу. Но скорее всего, это не понадобится.

— Не поделитесь, чем её так проняло?

— Извините, нет. Вы же рады, что дочь взялась за ум? Вот и радуйтесь дальше. Пусть будет маленький секрет.

Оставив Юрия Михайловича гадать, что я сделал с его дочуркой, я рысью побежал в парк. Не терпелось встретиться с шахматистом.

Фёдор Семёнович был на месте. Его шляпа так же лежала рядом на скамейке, а напротив сидел дедок ему под стать. Оба имели глубоко задумчивый вид — партия была в самом разгаре.

Я сел неподалёку, наблюдая за старцами и разглядывая шахматные фигурки на доске. Сложно таким образом делать выводы о профессионализме человека, но я попробую всё же. Рискну предположить, что ни от чего дед не отошёл. И талантлив несомненно. Каждая фигурка индивидуальна, и детально проработана, вплоть до конской гривы и рыцарских доспехов. Чёрные и белые друг на друга похожи разве что ростом, у королей и короны разные. Работа Мастера с большой буквы. Осталось договориться о моём маленьком заказе.

Я дождался окончания партии и поспешил опередить других претендентов.

— Следующая партия — моя. Мы договаривались, — сообщил я двум прыщавым юнцам, которые намылились подсесть на освободившееся место.

— Правда? — с любопытством взглянул на меня Фёдор Семёнович.

— Не помните? Несколько дней назад, у вас шляпу сдуло, я её поднял. Вы меня тогда пригласили на партию, но я спешил и обещал сыграть позже.

— Ах, да-да. Ну что, прошу. Расставляйте.

— Вообще-то, я вас обманул в тот раз. Я вашу шляпу взял для одного дельца.

— Вообще-то я заметил, — усмехнулся он.

А пройдоха не так-то прост! Тем лучше.

— Стало быть, моя просьба вас не удивит, и можно надеяться, что мы договоримся.

— Что за просьба? Выбирайте, — протянул он кулаки с зажатыми в них пешками.

— Этот, — ткнул я наугад.

— Ваши белые. Начинайте.

Взявшись за пешку, я почувствовал себя Остапом Бендером, проводящим сеанс одновременной игры. Правда, противник у меня всего один, но профи во всех смыслах. А мне главное — выиграть словесный спор, шахматы — дело десятое. Однако, для него, по ходу, исход партии решит многое, если не всё.

Передвинув пешку, я кинулся в словесный бой.

— У вас оригинальные шахматы. Сами делали?

— Да, было время, занимался.

— А сейчас?

— Сейчас я просто играю.

— А если вас кто-нибудь очень попросит?

— О чём? Вырезать шахматы? Эти фигурки были сделаны по наитию, такое невозможно повторить.

— Нет, шахмат мне не нужно. Хотя я бы не отказался иметь в личном пользовании подобный набор.

— Так чего же вы хотите?

— Мне нужно другое… изделие. По вашей прежней специализации.