— А ран у тебя нет, — сообщил в заключение своего обстоятельного рассказа горец — Мы тебя внимательно осмотрели, ни переломов, ни ран, даже шрамов нет. Борн предположил, что такое плохое состояние у тебя было из-за потери жизненной энергии, возможно среди призраков был маг. Так что ты отдыхай родич, восстанавливай силы. Я позже зайду. — Уложив меня поудобней, он тихонько удалился.

Очень вовремя. Чувствую, что во время этого одностороннего "разговора" здорово утомился. Веки отяжелели, глаза уже невозможно было удержать открытыми, и вскорости я уснул.

Барс выбрался из палатки, шумно вздохнул, неуклюже переступая лапами. Выглядел он довольно невзрачно, густая и пушистая белая шерсть свалялась, кое-где слиплась неопрятными бурыми комками засохшей крови. Взгляд зеленых кошачьих глаз казался не по-звериному разумным из-за сквозившей в них застарелой усталости. Он взирал на мир, словно древний старец уже очень много повидавший в этой жизни.

Усталый зверь лег у входа в палатку. Со вздохом положил крупную голову лапы. Пристальным взглядом провожал каждого прохожего. Люди нервно ежились и старались обойти палатку по широкой дуге. Очень неуютное ощущение возникало под этим пронизывающим до костей взглядом.

Горцы на это реагировали спокойней, они-то знали, что как бы странно Барс не смотрел сейчас, это им ничем не грозит. А вот люди графа теперь постарались не только обходить палатку стороной, но и вообще не появляться в приделах видимости зверя. Хищник все-таки, кто его знает, что выкинет в следующий момент?

Сам Барс едва ли замечал реакцию людей, погрузившись в свои размышления. В нынешнем состоянии это было пожалуй единственное доступное занятие.

За более чем сутки отдыха набрался сил единственно на то чтобы кое-как выползти из палатки на свежий воздух, и плюхнуться на землю у порога. Так как дальше лапы просто отказывались держать, не говоря уж о том, что бы двигаться. Столь унизительное бессилие было для него крайне непривычно, от чего Барса вскорости одолела меланхолия. Самое подходящее состояние для размышлений.

Почему-то больше всего не давали покоя слова Фриды из того странного то ли сна, то ли видения. Что это было на самом деле — реальный загробный мир, или же тревожный сигнал подсознания? И почему именно Фрида говорила со мной в этом видении, не потому ли, что в последнее время я слишком часто ее вспоминал, тревожа покой мертвых?

"Тебе здесь не место. Ты не человек".

И впрямь глупо было бы считать себя человеком, смешно даже. Ему ли не знать? Но никогда прежде Барсу не говорили это так. Почему-то несмотря, ни на что было трудно отделить себя от рода человеческого. Душа упорно отказывалась признавать очевидное.

Барс всегда помнил, что в его жилах течет кров ках-аа-лу, загадочной и совершенно непонятной расы. И когда задумывался об обстоятельствах своего появления на свет, крепко подозревал — его мать наверняка знала, что ее ребенок унаследует от отца-человека лишь внешнюю схожесть и такое же крупное телосложение. Каким образом она этого добилась, он даже не представлял. О том, что внутреннее строение его организма весьма отличается от человеческого можно даже не упоминать. Самые явные признаки, конечно же, долголетие, возможность полной или частичной трансформации тела. Когда-то давно, когда Барс безуспешно пытался понять свою природу, он усиленно изучал оборотней, и в конечном итоге пришел к выводу что не имеет с ними ничего общего. Оборотни — проклятые. И этим все сказано. Они не способны контролировать свою звериную ипостась. В звериной форме их обуревает безумная жажда крови. Ни один хищник, даже больной бешенством, не сходит с ума настолько. Это что-то не просто звериное, это дозвериное! Их жажда крови имеет запредельную природу, она идет от самого Холоса — отца смерти.

Барс же когда принимал звериную форму, полностью сохранял разум. Хотя это тоже неправильное сравнение. Он в любом обличие был зверем, хищником, но хищником разумным и умеющим вести себя как человек. Лишь постоянные рамки самоконтроля удерживали его истинную суть от того чтобы проявиться во всей красе. Рамки эти, однако, были железными.

Опять же, оборотни не способны к частичной трансформации и в свое изменение не затягивают посторонние предметы, такие как одежда, например. Или вещи близкие к телу. Знакомый маг как-то объяснил Барсу, что сам он генерирует некое поле, небольшое, но весьма мощное преобразующее вместе с владельцем все, что в него попадает.

Впрочем, оборотни — они, так или иначе, люди, или были таковыми до того, как продали душу Холосу за метку зверя. Барс же изначально являлся существом полумагическим, и существовал совсем по иным принципам.

"Вот и признался себе, наконец, что другой. — Барс поднял голову, тоскливо покосился на небо, вздохнул и опустил, вновь на лапы прикрыв глаза. — Десять веков себя обманывал, причисляя к человеческому роду, на с очевидные вещи предпочитал закрывать глаза. Так обманывал, что сам поверил. Дур-р-рак!"

Кто-то подошел и сел рядом. Глаза открывать было лень, но он и по запаху определил, что это Борн с графом.

— Хандришь, герцог? — Весело спросил Борн. — Вот и зря. Жизнь прекрасна. Тебе ли этого не знать?

Барс нехотя открыл один глаз, удивленно посмотрел на телохранителя. Герцогом его не называли уже очень давно, пожалуй, уже пару веков. И никому кроме Астор он о своем происхождении не рассказывал. Вряд ли девочка стала бы об этом болтать, кому попало, даже и Борну.

— Ну что смотришь? — Ухмыльнулся Тайвер. — Знаю я, знаю…