Повертев карту, я выбрал маршрут, ведущий в сторону Уфы, по второстепенным дорогам.

— Ма-а-м… — подал голос Никита.

— Да, малыш? — ответила она.

После этого мальчишка потянулся и что-то прошептал маме на ухо. Та улыбнулась.

— Дима, нам в туалет надо… можно сейчас сходить? Тут безопасно?

Я критически огляделся. Небо было ясным, Солнце клонилось к закату, постепенно краснея. Не похоже, что здесь были какие-то осадки.

Давайте, — кивнул я. — Вроде нормально всё. Вань, Сашку держи, ладно?

— Конечно, пап!

— Давайте с моей стороны.

Я открыл дверь, после чего помог Никите и его маме выбраться наружу.

— Далеко только не отходите! — попросил я.

— Не будем, — ответила Ольга.

Они едва отошли за машину, как с южной стороны послышался нарастающий гул. Он быстро приближался. А я стоял будто в ступоре, понимая, что сделать ничего невозможно. Ни на что не осталось времени.

Сначала я решил, что это «Лансер». Американский сверхзвуковой бомбардировщик «Б1-Б». Больно уж низко крылатая машина промчалась над нашими головами, в каких-то ста метрах. И только потом вспомнил, что никаких «Лансеров» здесь быть не может: мы далеко за пределами их зоны действия.

К тому же, самолёт был белым, а не серым. Значит, за противника я принял наш Ту-160. А вот он вполне здесь мог быть — до Энгельса не так далеко, особенно по прямой.

Конечно, появились другие вопросы: например, почему он летел так низко? Значит ли это, что военная база и аэродром уцелели? Объяснения могли быть разными: например, с северной стороны подавили наше ПВО и повесили «Авакс», а «Лебедь» пытается прорваться до цели.

Как бы то ни было, я впервые осознал, что после всего случившегося война ещё не окончена. Где-то в океанах наши подлодки выслеживают и уничтожают авианосные группы. Уцелевшие стратеги ищут признаки защищённых пунктов управления. Да много чего ещё продолжает происходить прямо сейчас.

Я подошёл к Ольге. Она лежала на обочине, накрыв собой сына.

— Оль, поднимайтесь. Всё в порядке. Это наш, — сказал я.

— Наш?

Ольга подняла голову и посмотрела на меня, прищурившись. Потом поднялась, помогла встать сыну и начала его отряхивать. Парнишка терпеливо сносил эти ухаживания, лишь бросив на меня тоскливый взгляд, мол, что поделать: мама.

— Да, — повторил я. — Стратег. Возможно, из Энгельса. Непонятно только, почему идёт так низко… но я в авиации не спец.

Мы снова погрузились в машину и поехали. Ваня появление самолёта воспринял совершенно спокойно. Только кошку взял на руки — тем более, что та, кажется, была совсем не против.

— Может, всё не так страшно, как мы сейчас думаем? — сказала Ольга через несколько минут. — Вон, самолёты летают… МЧС работает…

— Целую страну уничтожить не так просто, — ответил я. — Что-то где-то уцелело, в конце концов, у нас самая большая территория в мире. Ольга, мы сейчас фиг знает где, вдалеке от населённых мест. Тут может показаться, что в целом всё нормально. Но на самом деле это, конечно, не так.

Ольга в ответ кивнула, но промолчала.

Подходящее место для ночлега мы нашли уже в сумерках. Небольшой холмик у края леса, за которым не видно дороги. Снега тут хватало, но «Прадик» прошёл без проблем. Я постарался щёткой, как мог, замести следы, после чего посмотрел со стороны на результат своих усилий. Терпимо, если не приглядываться.

Потом я расчистил и выровнял площадку под палатку. Постелил основание. Ольга не была опытным туристом (как, впрочем, и я) но старалась по возможности помогать, пока дети сидели в теплом салоне «Прадика». Оставалось только радоваться, что палатку я выбрал побольше. Без особого комфорта, но двое взрослых и двое детей в неё вполне помещались.

Поставив палатку, я установил внутри печку с дымоходом. Заправил её бензином и оставил прогревать внутренний объём. Печка оказалась что надо: работала на любом виде топлива, даже на газе — но бензин было использовать рациональнее, его больше. Конечно, можно было сходить в лес и разжиться дровами, и рано или поздно придётся поступать именно так, но пламя от качественного бензина почти не давало ни дыма, ни запаха, а это было важно.

Когда палатка достаточно прогрелась, я установил внутри две раскладушки и столик. После этого вернулся к «Прадику», достал походную металлическую посуду, включая большую кастрюлю, и наполнил её снегом.

Увидев мои манипуляции, Ольга спросила:

— Это точно безопасно? Мне казалось, я видела питьевую воду в салоне…

— Это не для питья, — пояснил я. — Надо же нам себя в порядок привести, вы были правы. Но безопасность на всякий случай проверю.

Я залез в салон и достал из подлокотника счётчик Гейгера. Прошёлся по периметру нашей стоянки. Средний фон ноль одиннадцать — ноль двенадцать микрозивертов в час, то есть, здешний снег вполне можно было использовать для умывания.

Растопив снег и подогрев получившуюся воду, мы забрали детей и кошку из машины, и я, наконец, заглушил двигатель. Перед тем, как накрыть «Прадик» белым чехлом, я достал чемодан с вещами и позвал Ольгу.