Юлик пришаркал на кухню и полез в аптечку в поисках какого-нибудь спасительного средства. Видок у него был не ахти. Голова разламывалась, желудок стоял колом, да и всё тело болело после ночи, проведенной в жесткой ванне.

— А есть че от похмелья?

— Гильотина!

— Смешно, — гмыкнул Юлик и покривился: — Бл*, даже смеяться больно. А документы по земле?

— Насчет документов он ничего не говорил.

— Не… Я спрашиваю, портфель вчера со мной был? — спросил Юлик, выдавливая из блистера таблетки от головной боли.

— Чего? — произнес Полевой почти шепотом, немея от накатившей ярости. — Ты совсем охерел?! Я тебе папку лично в руки отдал! Ты должен был передать ее отцу! У нас завтра сделка! Да Палыч нас сейчас закопает!

Назаров зажмурился от Лёхиного рева. У него и так в голове отбойные молотки стучали. Он принял аспирин, напился воды из крана и рухнул на стул.

— Алекс, не ори, у меня и так голова раскалывается… Может он у Альки остался…

— Оху*ть проблема! Голова у него болит! — не в силах выбирать выражения, ревел Лёшка уже матом. — Ты всю мою работу похерил!

— Ну придумай, что-нибудь…

— Что я тебе придумаю за сутки?!

— Что-нибудь… Ты ж всегда что-нибудь придумываешь…

Они не успели окончательно выяснить, где и как Юлий умудрился потерять важные бумаги, звонок в дверь прервал их диалог.

— Открой, это Палыч, — сказал Лёха и, встав у раковины, включил холодную воду.

Подождав, пока струя станет ледяной, он умылся. Но ему хотелось не просто умыться, а целиком под воду залезть. Дабы хоть немного остудить бурлящую от негодования кровь.

Гулеван хренов! Выпьет на три копейки, а дел натворит на миллион. Как теперь дяде сообщить, что сделки завтра не будет?

Сообщить не проблема — проблема после этого остаться в живых.

— Нагулялся? Мне уже доложили о твоих подвигах, — слышался голос Артема Павловича.

Обтершись полотенцем, Алексей захватил свою кружку и прошел в гостиную.

— Привет, Палыч, — хмуро поприветствовал он. — Кофе будешь?

— Нет, я плотно позавтракал. Давай бумаги, и я пошел. У меня сегодня дел куча. Дома когда появитесь?

Возникла тяжелая пауза. Лёшка глянул на брата, и тот вжался в спинку дивана, по-детски потупив взгляд.

— В сейфе у меня, завтра привезу, — сказал Полевой, злясь уже не на Юлика, а на себя.

Не смог Лёха сдать отцу этого горе-пьяницу, хотя накосячил тот знатно. Еще не знал, каким образом исправит ситуацию, ибо на первый взгляд это казалось невозможным, но иначе поступить не мог. Так они жили. Так привыкли. С самого детства всегда вместе, всегда рядом и друг за друга горой, словно родные. В этом Палыча заслуга. Он так их воспитал, сблизил, сроднил, впаял им в мозг семейные ценности, вдолбил, что по-другому быть не может и не должно.

Назаров глянул на обоих с прищуром, как будто чуя в словах племянника какой-то подвох. Кивнул, соглашаясь.

Но перед уходом всё же предупредил:

— Если сделка завтра не состоится, пеняйте на себя. На заправке у меня будете мелочь считать. Оба.

После того, как отец ушел, Юлик, само собой, рассыпался в благодарностях.

— Да пошел ты! — в сердцах бросил Лёха и вышел на террасу, чтобы остыть окончательно и что-то начать делать.

Теперь и у него разламывалась голова, но не от боли. Эту проблему аспирином не решишь.

— Где ты вчера шлялся? — спросил Алексей в открытую дверь.

Юлик вздохнул, послушно напрягая память. Картинки восстанавливались плохо — он мало что помнил после того, как с вина перешел на коньяк.

— …ну и потом сюда завалил, наверное…

— То есть ты думаешь, что сам сюда добрался? — позлорадствовал Лёха.

— Нет? — с сомнением уточнил Юлий.

— Тебя Соломатина привезла!

— Я че и у Лерки был?! — искренне удивился Юлик.

— Боюсь предположить, где ты еще был.

Полевой позвонил в службу безопасности и отправил людей по следам братца. Пусть камеры проверяют, рыщут, может удастся что-нибудь отыскать. Так себе затея, но что-то надо предпринять. Выхода другого нет, раз он самовольно в этот косяк вписался.

Небо было затянуто тучами, море холодно кипело. Он стоял у ограждения, смотрел вперед на бушующую стихию и чувствовал в душе такое же волнение, причиной которому были не только рабочие проблемы.

— Лёх, правда, спасибо. Я тебе должен.