— Сдается мне, что «или как»… — тихо ответил Колян и судорожно вцепился в приборную доску.

— Нет, ну мы-то им зачем? Это же все равно, что с дробовиком за тараканом бегать, — возмутился Михеич.

— Чего-то мне не хочется учить их уму-разуму. — Колян завел машину и принялся лихорадочно выкручивать руль.

Впереди танков вырвались БТРы. Небо рассек скрежет вертолетных лопастей.

— Тикаем! — Колян двинул машину. Разбросав по сторонам комья земли, джип рванулся к лесу.

— Давно пора, — согласился Михеич, но напомнил: — Только не в дерево.

— Там дорожка маленькая, я видел, — успокоил его Колян, — танки там не пройдут.

— Успеть бы, — Михеич оглянулся на догоняющие их БТРы.

Бандиты на заднем сиденье сжались в молчаливую кучку.

— Чего ты застыла? Чего?! — Алиса дергала сестру за руку, но та не реагировала, во все глаза пялясь куда-то вдаль.

— Ты не поверишь, — наконец изрекла она, еле ворочая одеревеневшим языком. — У тебя нет фотоаппарата?

— Совсем сбрендила? — Алиса вскочила на ноги, но тут же снова упала на землю и зашептала: — Скажи мне, что это мираж! Скажи мне, что это все равно, что такое, только не взаправду.

— Это тоже за нами?! — не успокоив ее, задалась вопросом Лина, глядя на надвигающиеся танки и БТРы.

— Судя по тому, что они едут сюда, то да! — упавшим голосом возвестила сестра.

По ним проползла тень вертолета.

— Господи! — Алиса зажмурилась.

— Так, молиться уже слишком поздно. — Лина встала на четвереньки. — Нужно сматываться.

— Думаешь, поможет? — всхлипнула Алиса.

— Но попытаться-то стоит.

Они двинулись к спасительному лесу. Причем каждая смогла бы поставить рекорд скорости и, наверное, завоевать золотую олимпийскую медаль, если бы бег на карачках был включен в программу Олимпийских игр.

Бабка Соня глянула на себя в засиженное мухами зеркало, поморщилась, как от прокисшего молока, и вышла на крыльцо. В ворота отчаянно колотили. Вообще-то, она никого не ждала. Внуки уже подросли и два года мотались по заграницам, дети поразводились и теперь тоже где-то мотались. Хозяин бабки Сони (как принято называть мужей в деревнях) нигде не мотался, а, напробовавшись вчера свежевыгнанного Соней самогона, дрых на сеновале, волнуя храпом птичий двор.

— Кого черти принесли? — проворчала бабка Соня и, спустившись с крыльца раненой уткой, пошлепала по тропинке.

Чтобы в такую рань кто-то из деревенских сообразил прибежать за самогоном, такого она и помыслить не могла. Обычно мужики начинают тянуться после вечерней дойки, часов в шесть. Если кто из дачников только? Да дачники нынче капризные: им к шашлыкам водку подавай, да не абы какую, а всякую эдакую, которая на «фы-фы» кончается. А того не понимают, глупые, что радости с той водки тоже «фы-фы», и ничуть не больше. А вот ее самогон раньше на всю округу славился, потому что гнала она его на совесть, а не так, чтобы людям тоски прибавить. И веселились с ее самогона все окрестные деревни. Особенно в тяжелые годы сухого закона. За это бабку Соню власти всячески притесняли, даже посадить грозились. Был тут один лейтенантик, все захаживал, проверял, не пахнет ли в доме сивухой. Донюхался. Люди говорили: уже и с сухим законом давно покончено, а он, горемычный, все бутылки по вокзалам собирает.

Бабка Соня остановилась у калитки, притихла. В ворота колотили с такой отчаянной силой, что того и гляди закричат: «Помогите!» Она поразмыслила, нужно ли отпирать. Потом пришла к выводу, что брать у нее все равно нечего, разве что хозяина ее, а он сокровище сомнительное, и, если кто умыкнет, она на вора в обиде не останется. Поэтому она отперла три засова и открыла калитку.

— Добрый дэн! — поздоровался с ней ошалелого вида мужик В телогрейке.

— И вам того же, — кивнула бабка Соня, пытаясь понять, что ее смущает в незваном госте.

— Я явлаюсь дэстрэбутором фирмы «Покрэт», — произнес он с гортанным «р».

— Доброго здоровьечка. — Бабка Соня хлопнула глазами, не зная, что еще сказать на странное представление.

— Хочу вам рассказать о нашем замэчательном товаре, — продолжил странный господин в телогрейке, ничуть не смутившись реакцией хозяйки дома.

— Зачем?

— Как это зачэм? — возмутился посетитель. — Вы ещо не знаете о наших кондиционэрах?

— Ой, милок! — всплеснула руками бабка Соня. — Я уже пять лет дальше Малиновки не хаживала. Я ни про ваши, ни про другие эти… кон… контрасифи… — Она запнулась, силясь не довести незнакомое слово до неприличного смысла. — …ничегошеньки не знаю.

— Тогда сам бог послал мена до вас, — довольно заключил гость и шагнул во двор.

Бабка Соня отступила, пропустив его.

— Может, чайку? — сконфуженно предложила она, не понимая, чего это ее дернуло угощать незнакомца. Наверное, странное слово смутило.

— О, это русское гостепрэимство! — восхитился он.

— Ну да, — нехотя согласилась хозяйка и пошла к дому.

Посетитель вдруг замер, прислушиваясь, наконец изрек:

— Вы сказали мне не совсем правду, так?

— Как?! — Бабка Соня испугалась. Обычно с такой фразой к ней обращался тот самый дотошный лейтенантик, ну, который… в общем… чего теперь о нем вспоминать.