— Так ты все знал?

— Что “Хорст Вессель” предназначался для ушей миссис Хед, а не для ее муженька? Ну, скажем так: я догадывался.

— Как?

— Помнишь, у Хеда никого не было на хвосте? Это первое, что мы установили. Если же они пытались спровоцировать его, и именно его, на какой-нибудь отчаянный шаг, они бы не позволили ему колесить по городу без сопровождения.

— Так.

— И кроме того, я принял во внимание экзотический костюм Кэтрин.

Она бросила на меня подозрительный взгляд.

— Но она же явно вырядилась, чтобы завлечь мужчину, а не женщину!

— Верно. И ты правильно подметила: очень явно? Но зачем ей надо было прибегать к таким ухищрениям ради бедняги Эрнеста, если, предположим, он был ее мишенью? Она и так его напугала — ей незачем было пытаться его соблазнить. Для Эрнеста у нее была припасена плетка! Но вдруг на сцене появляемся мы. И она стала ждать нашего появления. К тому же, не забудь, мы с тобой следили за Эрнестом. Макс, несомненно, вес это видел. И просигнализировал своей партнерше, что мы прицепились к мужской половине семейства Хед. И поняв, что мы несколько ошиблись, Кэтрин не стала нас разуверять — потому-то она и выудила из своего сундука пикантный нейлоновый пеньюар и черные чулки и притворилась, будто интересуется соседом, а не соседкой.

— Для нее это, надо полагать, было сущей пыткой, — сказала Шейла сухо. — Я имею в виду — притворяться, будто се интересует мужчина.

— Ну, пока ей удавалось пустить нас в погоню за Эрнестом, она могла спокойно заниматься Гордой, — резонно заметил я. — На этом она и сыграла. Но я немного нарушил ее планы, спев с ней хором ту милую песенку — чем и заставил ее принять меня за вовремя подвернувшийся источник надежной информации. Но как только мы совместными усилиями разрешили возникшее недоразумение, она вернулась к своему первоначальному плану.

— Но что же ты мне ничего этого не сказал? — мрачно спросила Шейла. — Из-за тебя я чуть было не получила солнечный удар, ведя сегодня утром наблюдения за Эрнестом, хотя ты все уже знал...

— Зато ты очень натурально вела себя в гараже у Макса. Я был уверен, что он следит за нами, пытаясь выяснить, заглотили ли мы наживку. Ну, и, кроме того, я не знал, насколько остро у тебя развита совесть.

— Совесть? — удивилась Шейла. — А какое отношение к этому имеет моя совесть?

— Что-то ты сегодня медленно соображаешь, Худышка. Неужели это солнце так сильно подействовало на твои мыслительные способности? Вчера вечером я же отдал Герду на растерзание этой акуле в черном пеньюаре! И глядя ей прямо в глаза, я дал ей понять, что в се распоряжении целый день, когда она может заняться Гердой без постороннего вмешательства. Ну, а теперь мы едем смотреть на результаты ее работы.

Шейла начала было что-то говорить, но раздумала. “Фольксваген” мчался в направлении Сагуаро-хайтс. Доехав до места, я на мгновение заволновался: теперь все зависело от того, успели ли рабочие покинуть дом до полудня в субботу. Если же они оставались там до вечера, нам придется искать где-то в другом месте — и тогда трудно будет решить, с чего же начать поиски. Впрочем, не так уж важно, сумеем ли мы определить место преступления — но тогда наша задача упрощалась.

Въехав в район новостроек, я увидел, что коробки домов безлюдны, если не считать стайки ребятишек, копошащихся в горах строительного мусора и грунта, нарытого экскаватором. В сгущающихся сумерках гараж, в котором я провел малоприятный час накануне вечером, выглядел иначе, чем тогда, — это была законченная новенькая постройка. Я поставил “фольксваген” за углом, взял у Шейлы автоматический 22-го калибра и отдал ей необходимые распоряжения. Потом бесшумно подошел к боковой дверке гаража и подождал, пока Шейла выполнит мои инструкции.

Я услышал, как она, громко топая, подбежала к воротам и со смехом крикнула:

— Ну-ка, малыши, давайте посмотрим, что там внутри!

Она стала дергать ручку, а я тихо открыл боковую дверь и вошел. Моя хитрость сработала. Я застиг Макса лежащим на полу, его голова была обращена в противоположную от меня сторону. Конечно, я не был уверен, что застану его здесь, но сильно на это надеялся, а он был не тот человек, с кем стоило встречаться один на один, не имея хоть какого-нибудь позиционного преимущества.

Он почуял мое присутствие и обернулся, одновременно засовывая руку под рубашку, но замер, увидев направленный на него длинный ствол автоматического пистолета Хеда.

— Спокойно! — тихо посоветовал я ему. Потом, повысив голос, обратился к Шейле: — Все в порядке, Худышка. Ситуация под контролем. Гляди там в оба?

Макс не сводил глаз с пистолета.

— В оружии нет необходимости, мистер Эванс!

— Хрен-то! — злобно возразил я. — Я же предупреждал вашу подружку: если кто-то вздумает вести нечестную игру, договор расторгается. Ну, и на что это похоже?

Я кивнул на женщину, привязанную к стулу, — я уже имел подобное счастье позапрошлым вечером. Миссис Гертруда Хед, некогда знаменитая красотка “третьего рейха”, бессильно повисла на стягивающих ее тело веревках. На ней ничего не было, кроме пары сандалий и розовых штанов — таких, знаете, дешевеньких хлопчатобумажных брючек в обтяжку, сменивших нынче старомодное домашнее платье, в каком моя матушка обычно хлопотала по хозяйству. Полагаю, что эти смены моды и проходят под рубрикой “прогресс”. Миссис Хед явно застигли врасплох, когда она была одна дома. В волосах у нее виднелись бигуди, частью растерянные по дороге сюда. Она была несомненно мертва.