По сути, я рушу все когда-то сказанные наставления моего отца. Не верить мужчинам на слово, ведь показывают отношение только поступки.

Но он и так делает эти поступки. Ведь так?

—Что мне здесь делать?

Внезапно звонит телефон Леши, и он резко вытягивается, вставая с кровати. Я с наслаждением и упоением слежу за голым задом, маячившим перед моим лицом.

Мышцы поигрывают на смуглой коже.

—Архангельский, — Леша тут же берет трубку и выходит на улицу прямо…так. Совершенно без комплексов.

Хотя какие уж тут комплексы, тут исключительно поводы для гордости.

Дальнейший разговор не слышу, но внутри по чуть-чуть начинает все покрываться коркой льда. Спустя пару минут Леша возвращается, теперь злой и угрюмый. Смарт летит на стол с громким грюком, из глаз пускаются искры тока.

Я не хочу думать о плохом, но не получается. Кажется, я очень хорошо понимаю, кто ему только что звонил и довел его до такого состояния за считанные минуты. Холодный пот проступает на коже, кристаллизируется в настоящую стужу, обдувающую меня с ног до головы.

Только сейчас я с ужасом понимаю, что не предупредила мать относительно своего отсутствия. Капец. Это ведь катастрофа будет, хотя нет…не будет, эта катастрофа случается прямо в данный момент.

—Мне надо позвонить, — подскакиваю на кровати, но Леша встречает мой порыв так же злобно, берет со стола бутылку воды, с силой открывает и присасывается к горлышку. Часть жидкости расплескивается по шее, груди и торсу…вниз.

—Не надо, — грубо рубит он, буквально выплевывая в меня эти слова.

—П-почему? — встаю, укутавшись в единственный плед. Теперь быть голой перед ним как-то зябко, наверное, потому что все очарование разрушено.

—Потому что я уже сказал, что ты у меня.

Давлюсь собственной слюной, сильнее стягивая плед на груди. На мгновение мне кажется, что Леша просто шутит, но спецназ серьезен, зол, и при этом напряжен. Так что нет, не шутит. Даже больше…он в состоянии, которое предшествует взрыву. Я видела такое у отца и всегда смог определить среди множества эмоций.

По коже скользит ужас. Разумеется, я понимаю, что спецназ будет действовать, но я точно не ожидала, что это случится настолько скоро и так неожиданно оглушающе.

Как обухом по голове.

Меня немного ведет, дыхание сбивается.

—Кому?

По лицу мужчины проносится тень нечитаемой эмоции, но меня прямо подкидывает, когда я встречаю ее. Неизведанное зло? Рикошетом в грудь.

Кадык Леши взлетает вверх, вместе со мной в данный момент, ведь я давно на верхушке Американских горок. Легкие скукоживаются, и я замираю, вглядываясь в спецназа.

—Твоему бывшему жениху и моему бывшему другу.

Кажется, меня сражает наповал нервный смех. Губы искажаются в улыбке, из горла вырывает странный всхлип или полустон от жуткого страха, что стягивает внутренности узлом. Он ему сейчас все сказал по телефону? А если…это будет иметь последствия?

—Зачем ты сделал это прямо сейчас? А если…Игорь…

—Рот закрыла и слушаешь меня, — грубо прерывает мой начинающийся словесный понос. Меня несет буквально и фигурально. Иррационально подаюсь назад и оседаю на кровать. Одеяло сбивается у ног, но я цепляюсь ладонями в него, чтобы все также быть прикрытой. Броня так себе.

—Я отъеду. Ты остаешься здесь. Тебя ночью искали по моргам и больницам. Это не есть гуд, конечно. Мой косяк. Искали, потому что Решетников поднял всех, но тем не менее, мать предупредить стоило бы. Я давно забыл, что значит такого рода ответственность. Исправлю.

Вот как мы с Сереги переключились на Решетникова. Прикусываю губу до противного металлического привкуса. Да, я забылась, а тем временем есть мама, которая точно не находила себе места. Особенно если учесть прекрасный разговор, который состоялся между нами сразу после клуба.

Начинает бить крупная дрожь, и несмотря на жару, я уже испытываю холод. Он меня укрывает собой и не дает успокоиться.

На Лешу не смотрю, зато он на меня явно смотрит, потому что этот дикий взгляд я ощущаю кожей. Ощущаю и дрожу сильнее, облизывая пересохшие вмиг губы. Меня будоражит изнутри настолько сильно, что я не понимаю, как это остановить. Настолько сильно накрывает.

—Не дай мне повод слететь с катушек, Вика. Я очень страшен в этот момент, настолько сильно, что могу совершить непоправимое, — он опускается передо мной на корточки и перехватывает обледеневшие руки.