– Какая-то она несуразная, — вздохнул Назаров, прислоняясь к спинке стула. Снова раздался звонок.

– Слушаю, — сняла трубку Кира.

– К Аркадию Борисовичу еще одна посетительница. Красивая, — не удержался охранник, — зовут Марина Левина. Кажется, артистка, я ее где-то видел. Таких женщин в мире больше не осталось.

– Пусть поднимается, — строго разрешила Кира, охранник был армянин и, как всякий восточный человек, не мог удержаться от комплиментов в адрес стоявшей перед ним красивой женщины, слышавшей весь разговор.

Вскоре раздался звонок лифта. Когда очередная гостья вошла в приемную, Роман уже стоял у дверей. Молодая женщина была действительно очень красива.

Распущенные волосы блондинки, ровные, правильные черты лица, чуть вздернутый носик, придающий лицу неповторимое очарование. Несмотря на достаточно душную летнюю погоду, на гостье были темная блузка и красивые серые брюки, выгодно подчеркивающие длину ее ног. Через плечо была перекинута маленькая сумочка.

Роман попросил скорее для порядка:

– Дайте, пожалуйста, сумку. Быстро просмотрев содержимое, он вернул сумку гостье, постаравшись коснуться ее пальцев.

– Подождите немного, — попросила Кира, — у Аркадия Борисовича сейчас люди.

Гостья кивнула головой, села на одно из кресел, стоявших в приемной.

Роман опустился на свой стул, но почти сразу же вскочил. Из кабинета Воробьева показалась его супруга. Кивнув на прощанье Кире, она быстро вышла из приемной.

– Идите, — пригласила в кабинет Воробьева красивую гостью Кира.

Левина встала, поправила волосы, достала платок, вытерла лицо и вошла в кабинет. Кира наклонилась над бумагами. Минут через пять Левина вышла. Она была как-то странно задумчива и печальна.

– До свидания, Кира, — сказала она, протягивая руку секретарю.

– До свидания, — протянула ей руку в ответ Кира. Левина кивнула на прощанье Роману и вскоре из коридора послышался характерный звонок подошедшего лифта. Кира собрала бумаги и доложила Воробьеву.

– Материалы, которые вы просили у меня. Можно, я их принесу?

Не получив ответа, она собрала бумаги и прошла в кабинет. Роман посмотрел на часы. До конца его смены еще полчаса. Его так утомляет это идиотское безделье! Сидеть по четыре часа у кабинета, ничего не делая, так можно с ума сойти. Даже книгу нельзя читать или смотреть телевизор, как в дежурке.

Из кабинета вышла Кира. Она села за стол, посмотрела на часы, и в этот момент раздался звонок.

– Кто говорит? — спросила Кира. — Сейчас соединю с Аркадием Борисовичем.

Она включила переговорное устройство:

– Аркадий Борисович, вам звонят из Министерства финансов. Вы просили соединить, когда они позвонят.

Кира переключила телефон на хозяина кабинета, а сама, собрав бумаги и положив их на стол, вышла из приемной, оставив Назарова одного. Через минуту она вернулась.

«Видимо ходила в туалет, — подумал Роман. — Конечно, ей можно, а нам — нет». Через полчаса в приемной появился другой охранник — Савелий Кочкин.

Назаров, с удовольствием уступив ему свой стул, вышел в коридор, доставая сигареты. Здесь курить не полагалось, но многие охранники с большим воодушевлением нарушали это правило. Открыв новую пачку и затянувшись, он пошел к лифту, еще не зная, что это будет его последняя пачка сигарет, открытая им на свободе.

А в приемной раздался требовательный звонок внутреннего телефона.

– Кира, — закричал в трубке кто-то очень нетерпеливый, — почему не отвечает Аркадий Борисович? Мы договаривались с ним в пять часов созвониться.

Он не берет трубку своего прямого телефона.

– Аркадий Борисович сейчас занят, — попыталась объяснить Кира.

– Какой к черту занят? Он же всегда берет этот телефон сам. Если он в кабинете, пусть возьмет трубку.

– Он просил его не беспокоить.

– Соедини, говорю, это очень важно.

Кира сильно колебалась.

– Хорошо, — наконец сказала она, сейчас я ему доложу, что вы звоните.

Она подошла к дверям кабинета. Кочкин проводил ее взглядом. Она открыла дверь кабинета и, сделав три шага вглубь, внезапно застонала или закричала.

Кочкин одним прыжком очутился у дверей.

За столом сидел Аркадий Борисович Воробьев с простреленной головой. Все лицо было залито кровью.

Он уже не дышал.

В этот день он прилетел в Москву и, по установившейся традиции, заехал к Владимиру Владимировичу получить новое назначение и документы.