– Что ты несешь? – чуть ли не взревел Вархилл. – Ты ведь не видел ту красную тварь! Точно такую же, как этот, только больше и другого окраса. Когда я заметил в окно, как он летит за тобой, мальвиец, подумал, что тебе конец!

– Почему ты не скажешь прямо, что сражался с красным драконом? –Хельга сжала плечо своего раздраженного друга. – Что потерял тогда двух товарищей? Что видел деревню, разоренную чудовищем? Боишься, что тебя сочтут пристрастным? Но ведь так оно и есть!

Всадник не ответил, потому что заговорил Тиан. В звучном голосе юноши-дракона сквозь холод невольно пробились нотки горечи.

– Вы не знаете, чего лишился я из-за вражды с красными драконами. Но можете понять, что я потерял целый мир. И в новом хотел бы жить, а не сражаться… если только не придется защищать друзей.

– Ты надеешься найти тут друзей, черная ящерица? – съязвил Вархилл. – Конечно, откуда тебе знать, сколько сумятицы внесли чужаки в нашу жизнь! Когда они стали появляться из ничего и швыряться своей дикой магией, все рухнуло окончательно! Они травили нас и жгли, они…

– Да перестань, – перебил его Дин-Ри, – ты же понимаешь, что эти существа сами были растеряны и измучены? Представь, если бы тебя вдруг перетащило из родной обители невесть куда? Кто-то из них и правда принес зло в наш мир, не спорю. Но сколько пришельцев были вынуждены просто защищаться в ответ на первый удар! Я знаю это. Именно поэтому я и поверил дракону.

– Ты знаешь? – Вархилл сузил глаза. – Что ты можешь знать, мальвиец? Ты сам чужак с востока. Не понимаю, как тебя подпустил к себе грифон. Может быть, ты заворожил его каким-то темным колдовством?

Альмарис вспыхнула. Как принц вообще допускает, чтобы с ним так обращались? Ей этот смуглый безусый юноша нравился намного сильнее румяных длинноволосых северян. Он ярче их. Тоже ни ростом, ни статью не обделен, но проскальзывает в его грациозных движениях легкая стремительность, врожденное изящество. Все Всадники одеты примерно одинаково, но именно на ладной фигуре восточного принца лучше всего сидят охотничья куртка и штаны из крепкой темной кожи. Да, он очень хорош собой, и если бы она встретила его раньше Тиана… нет, познакомься она с драконом даже позднее – позабыла бы обо всех остальных, вглядевшись в черные глаза с оттенком спелой сливы…

– Почему бы не позвать моего Гардара и не спросить его? – предложил Дин, закипая. – Грифоны понимают нашу речь – посмотрим, чем он на это ответит, и не придется ли тебе потом одежду латать.

– Да как ты смеешь, мальчишка?..

– Нет, ты как смеешь, Вархилл? – неожиданно для всех накинулась на сердитого Всадника Альмарис. – А может, это ты своего грифона чем-то подпоил? Как только вообще в Братство попал с таким нравом? Вы же вроде как за добро и помогаете всем – а ты, оказывается, тот еще злыдень! А попробуй сообразить, что те, кто теряет все, попадая в чужой мир, нуждаются в помощи не меньше остальных!

– Скажите, какие речи… – здоровяк неприятно хохотнул. – И от кого? От девчонки из легкомысленного бездушного народца, которому дела нет ни до кого, кроме себя

– Ты забыл, с кем разговариваешь?

– Я не забыл, что твоя мать – сновидящая Стелла, вот только ты – не она! Стелла – не такая, как вы все, она поддерживает тех, кому плохо, помогает советом… а ты… ты – ничто. Благодаря матери только и живете с братцем на всем готовом, порхаете туда-сюда, толку-то от вас. Да, девонька, есть у меня причины не любить чужаков, из нашего они мира, не из нашего… Но не твое это дело!

– Мое, если ты – невежа, грубиян неотесанный! – моих друзей оскорбляешь! И причины свои засунь… грифону своему под крыло. Как он только носит тебя? Самый неповоротливый и неуклюжий из людишек…

– Да куда уж людишкам до вас, мотыльков! Но друзьям-то у тебя откуда взяться? Ты ж ради других пальцем о палец не ударишь. Тебя Хтин-Ре даром исцеления почтила, а ты хоть раз сюда заглянула для того, чтобы узнать – не нужна ли помощь, может, ранен кто?

– Еще скажи, что я таких, как ты, исцелять должна! – с презрением протянула Альмарис.

– Ха, да я знаю, что рожей не вышел. Вон красавчик-дракон, он-то, небось…

– Он в тысячу раз тебя лучше, – почти прошипела девушка, словно была не сильфидой, а пепельной альвой. И прежде чем желтоволосый Торгест успел вмешаться и прекратить ссору, Альмарис чуть ли не выплюнула в лицо Вархиллу, вложив в слова всю свою злость: – Ах, как жаль, что я не умею сплетать ураганы! Не то показала бы тебе твое истинное место, зазнавшаяся землеройка!

Разошедшийся Всадник, тоже окончательно забывшись, поднял руку, словно намереваясь ударить девушку… и здание обители страшно сотряслось. Выложенный красноватыми плитами пол пошел трещинами. Всех раскидало по разным углам. Дин, только что вытащивший из рукава волшебный гибискус на случай, если придется усмирять Вархилла, больно ударился об одну из скамей и выпустил цветок из рук.

Снова тряхнуло… гибискус отбросило в сторону. Из трещины втянулось в зал жуткое создание. Клубящаяся черная тень очертаниями напоминала паука. Мгновение – и чудище выстрелило по углам нитями колдовской паутины, накрепко опутывая всех. Кроме Тиана.

Дракон был единственным, кто устоял на ногах. Он успел уклониться от летящих в него, словно маленькие молнии, тускло-серебряных нитей. Одним прыжком приблизился к пауку… и отшатнулся, когда тот превратился вдруг в Альмарис. Лже-сильфида – точная копия настоящей, кроме кончиков пальцев! – кинулась на противника бешеной кошкой, пытаясь вырвать ему горло острыми когтями. Тиан только и сумел перехватить запястья оборотня и оторвать его от себя. Теперь поддельная Альмарис смотрела на юношу огромными невинными глазами, стремясь подчинить его волю. Дракон ощущал, как настойчиво она вторгается в его разум…