Причем главным достиженем Николдай Павлович считал то, что на этих маленьких суденышках ставились отечественные дизели мощностью по девяносто лошадок! Ну как «отечественные»: инженеры-судостроители взяли (причем буквально) сорокапятисильный дизель германской фирмы Сендлинг, собрали на одном картере вместо четырех уже восемь цилиндров… на каждый маленький траулер ставилось по парочке таких моторов и рыбку ловить становилось весьма комфортно. А мотор — он и сам по себе получился очень интересным, так что эти хитрые судостроители были перенаправлены в Тихонькую с задачей и там наладить выпуск подобных моторов, но уже для тракторов.

Но это было уже делом будущего, причем даже не самого ближайшего. Поэтому для Николая Павловича осенью настало время для «идеологической работы в партии». По его мнению, уж очень партия в такой работе нуждалась…

Работу в партии Николай Павлович начал проводить в преддверии очередного съезда этой самой партии, и определенных успехов в ней все же достиг. Однако гораздо меньших, чем хотелось — но ведь и «работать» у него получалось в основном в Москве, да еще товарищ Артем в Харькове прилично так поработал. Но основная масса партийцев еще «не прониклась моментом» и съезд прошел весьма бурно. Причем бурление масс началось сразу после выступления Товарища Бурята, этот съезд открывающего. На котором Николай Павлович отметил «важность привлечения к созидательной работе старых кадров», имея в виду кадры совершенно не партийные.

— То есть вы предлагаете нам забыть о завоевания революции и снова буржуям в ножки кланяться? — выкрикнул с места «старый большевик» Андреев, только Андрей Андреевич.

— Невозможно забыть то, чего не было. То есть про развал промышленности и сельского хозяйства мы, конечно, забывать не будем, но это совсем не то, что нужно постоянно вспоминать и чем следует гордиться. А в ножки кланяться… в ножки — можно, только не буржуям, а техническим специалистам, в царское время получившим нужное образование. Вот нам еще товарищ Артем расскажет, как он в ножки инженерам покланялся и что у него в Харькове теперь творится.

При этих словах Федор Андреевич слегка поморщился: он сразу вспомнил, как здоровенный товарищ Бурят ему пудовыми кулаками ума вкладывал, когда он решил было «буржуазные элементы» в городе слегка «притеснить», чтобы рабочим жилье хорошее обеспечить. Может и не совсем пудовые, но бил Николай Павлович его очень сильно, а затем еще и сказал, что «это я ума тебе вкладываю, а не поместится ум в твою все же не самую глупую голову, то просто повешу». Больше «воспитательной работы» ему не потребовалось, а скорость восстановления производств в Харькове показала, что товарищ Бурят был абсолютно прав…

— Да все эти технические специалисты все равно остаются буржуями!

— Ладно, предлагаю эту бесплодную дискуссию прекратить.

— Это почему прекратить? — возмутился «старый большевик».

— Потому что спорить с мертвецами я смысла не вижу.

— Что вы хотите сказать?

— Только то, что сказал. Итак, как учит нас партия, мы должны взять от капитализма все лучшее, что этим капитализмом было создано. А именно — промышленность, способы производства всего необходимого, и высокопроизводительное сельское хозяйство, на эту промышленность опирающееся. Но как еще мы сможем это взять, если те, кто эту промышленность и сельское хозяйство при капитализме создавал, не научат нас пользоваться уже созданным и создавать новое? У нас просто нет других учителей, и — пока они, как некоторые любят обзывать этих людей, прислужники капитализма — не обучат уже наших, социалистических инженеров и ученых, мы просто обязаны этих «прислужников» холить и лелеять. Естественно, присматривая за тем, чтобы они не работали нам во вред. Однако и чтобы даже это делать мы сами должны учиться. Постоянно учиться, усваивать самые современные достижения науки — иначе как мы определим, делает буржуазный, извините, элемент что-то для страны хорошее или пакостит изощренно? Вот, например, товарищ Артем, чтобы грамотно руководить Харьковской областью, закончил, хотя и заочно, индустриальный институт…

Заключительная резолюция съезда была принята практически единогласно. В резолюции отмечалась «возрастающая роль партии в деле проведения правильной идеологической работы», важность всеобщего обучения (в том числе — и в первую очередь членов партии), еще несколько малозначащих моментов. А по завершении съезда Иосиф Виссарионович очень спокойно поинтересовался у товарища Бурята:

— Николай Павлович, меня вот какой вопрос заинтересовал… Вы собираетесь всех большевиков с дореволюционным партстажем уничтожить?

— Видите ли, есть люди — вроде Сергеева или вас, и таких довольно много — кто старается разобраться в проблемах. Готов признавать ранее совершенные ошибки, чтобы впредь впросак не попадать, старается знания свои пополнить и расширить. И такие люди — они, собственно, и толкают всю страну вперед.

— К победе коммунизма… — с легкой иронией в голосе завершил фразу Сталин.

— Я вам уже неоднократно свое мнение по поводу коммунизма излагал. Хотя… я думаю, что нам с вами нужно как-нибудь сесть в спокойной обстановке, пообсуждать всякое, с терминологией определиться, что ли. И, возможно, мы и пойдем в столь желаемом для вас направлении, хотя на самом деле мы пойдем совсем в другую сторону. Но я, с вашего позволения, продолжу. А еще есть люди жизнью сильно обиженные и мечтающие, так сказать, восстановить справедливость — рассматривая это понятие исключительно в свою личную пользу. Они не готовы согласиться с тем, что могут ошибаться, во всех своих бедах склонны других винить. И вот такие люди в большевики и пошли-то с целью своим мнимым обидчикам отомстить. А таких переубедить невозможно в принципе. Поэтому, если они оказываются при власти, то единственный способ с ними справиться — это уничтожение. То есть можно было бы их просто изолировать от общества, да хоть в тайгу глухую сослать и не выпускать оттуда. Но у нас нет средства за ними в тайге присматривать, и времени нет все это обустраивать. Так что пока вот так, а вот когда мы социализм настоящий построим и врагов… не победим — у нас на это еще долго сил не будет — а хотя бы запугаем достаточно, чтобы военных нападений не опасаться, то тогда можно будет поиграть и в перевоспитание.

— И когда вы думаете… достаточно запугать?

— Мы тут с товарищами Кржижановским и Струмилиным посовещались… то есть они-то думали, что мы планы промышленные обсуждали, но это не особо и важно… Так вот: году к сороковому, а скорее к сорок пятому мы к этому подойдем. А насколько близко — зависит и от того, насколько тверды мы будем в своих намерениях сейчас.

— Но обсудить в спокойной обстановке, думаю, мы и раньше сможем? Я про определение терминологии…