Я ждала, что Ричард поедет в город, в какие-нибудь склады в трущобах. А вместо этого он направился в округ Джефферсон. Мы ехали по старому хайвею № 21 мимо пологих холмов, посеребренных луной. Было самое начало мая.

Лес подступал к обочинам. Иногда мелькал одинокий дом, но почти все время мы ехали одни в темноте, будто дорога тянулась вечно и на нее никогда не ступала нога человека.

– Какой у нас план? – спросила я.

Ричард бросил взгляд на меня и снова стал смотреть на дорогу.

– План?

– Ага, план. Если Райна там, то она не одна и ей не захочется, чтобы ты забирал Стивена.

– Райна – самка-альфа, она лупа. Мне нельзя с ней драться.

– Почему?

– Самец-альфа становится Ульфриком, царем волков, убив прежнего вожака, но лупу выбирает, победитель.

– Значит, Райне не надо биться за свое место?

– Чтобы быть лупой – нет, но чтобы быть доминирующей самкой стаи, надо.

– Ты мне когда-то сказал, что стая считает меня доминантом. В чем разница между доминантом и самкой-альфа? Я в том смысле, что могла бы я стать альфой?

– Альфа – это что-то вроде эквивалента Мастера у вампиров.

– А что такое доминант?

– Любой не из стаи, не из ликои, заслуживший наше уважение. Жан-Клод доминант, и выше ему не подняться, если он не станет членом стаи.

– Значит, ты – альфа, но не вожак стаи.

– У нас альф с полдюжины, самцов и самок. Я был вторым после Маркуса, его Фреки.

– Фреки – так звали одного из волков Одина. Почему название для второго в стае выбрали из мифологии?

– Стая очень стара, Анита. Мы называем себя ликои. Вторых может быть два – Фреки и Гери.

– Почему вдруг уроки истории и новый лексикон?

– Чужакам мы это не рассказываем. Но я хочу, чтобы ты знала, кто мы и что мы.

– Ликои – слово греческое?

Он улыбнулся:

– А ты знаешь, откуда оно пошло?

– Нет.

– Ликаон, царь Аркадии, был вервольфом. Ликоями мы назвали себя в его честь.

– А если ты больше не Фреки, то кто ты?

– Фенрир, бросивший вызов.

– Волк-великан, убивающий Одина в Рагнареке.

– Ты меня удивляешь. Мало кто об этом знает.

– Два семестра сравнительного религиоведения, – сказала я. – Женщина может стать Ульфриком?

– Да, но это редко бывает.

– Почему?

– Надо победить в битве чисто физической. Никакая сверхъестественная сила не спасет твое лицо от вдавливания в землю.

Я хотела поспорить, но не стала. Он был прав. Не потому, что я – женского пола. Маленьким людям тоже случается бить кому-нибудь морду. Но размер и вес имеют значение, если оба противника одинаково умелые.

– А почему самки-альфа не должны драться за место наверху?

– Потому что Ульфрик и его лупа – брачная пара, Анита. Он не захочет выбирать женщину, с которой физически не сладит.

Я поглядела на Ричарда:

– Постой-ка, ты следующий по иерархии за вожаком стаи. Если ты наследуешь Маркусу, ты должен будешь спать со своей лупой?

– Технически говоря, да.

– Технически?

– Я просто ее не выберу. Не собираюсь спать с кем попало, лишь бы стая была довольна.

– Приятно слышать, – сказала я, – но не рискуешь ли ты тогда своим положением в стае?

Он вздохнул – глубоко, слышно.

– Меня многие в стае поддерживают, но некоторым мешают мои моральные правила. Они считают, что я должен выбрать себе подругу.

– А ты этого не делаешь... из-за меня?

Он поглядел на меня:

– В основном, Анита. Это вещь нe разовая. Пара-альфа сочетается на всю жизнь, это как брак. И в жизни они, как правило, тоже женаты, не только в стае.

– Теперь понимаю, почему вожак стаи должен выбрать подругу.

– Я свою подругу выбрал.

– Но я же не вервольф.

– Нет, но стая считает тебя доминантом.

– Только потому что я нескольких из них убила.

– Да, это на них обычно производит впечатление.

Ричард сбросил скорость. С левой стороны дороги стояла полоска сосен, слишком, правильная и густая, чтобы быть естественной. В ее середине от шоссе отходила гравийная дорога, и Ричард туда свернул.

Дорожка привела к небольшой стоянке, тоже со щебеночным покрытием, и там было полно машин, не меньше дюжины. Ричард дернул ручной тормоз и вылетел из машины раньше, чем я успела расстегнуть ремень. Мне пришлось побежать, чтобы догнать его, как раз когда он дернул на себя дверь сарая. За дверью висела толстая материя, не портьера, скорее барьер. Ричард отбросил ее в сторону, и из двери хлынул свет, Ричард вошел, я за ним следом.