Конечно, со мной была Лив. Пистолет был в пределах досягаемости, и было искушение положить его на колени. Но этого не следовало делать: у нас был план, и этот план не предусматривал отпугивание убийцы.

Я тронула Лив за руку, она наклонилась ко мне.

– Ты не должна загораживать мне обзор.

Она посмотрела недоуменно:

– Я должна охранять твою жизнь.

– Тогда сядь и притворись, что мы подруги. Капкан не сработает, если будет видно, что я под охраной.

Она встала возле меня на колени – слишком большая разница в росте, чтобы просто нагнуться.

– Я не стану рисковать, что меня отдадут Сабину. Мне плевать, знает ли убийца, что я здесь.

Ее было бы трудно убедить, но я решила попытаться.

– Послушай, либо ты действуешь по плану, либо пошла от меня вон.

– Я слушаюсь Жан-Клода, а не его шлюх.

Насколько я помню, никогда в жизни не сделала ничего такого, чтобы заслужить звание шлюхи.

– Жан-Клод сказал, что, если ты его подведешь, он отдаст тебя гниющему трупу, так?

Лив кивнула, не отрывая глаз от толпы за моей спиной. Она действительно хотела выполнить работу, и эти усилия были заметны.

– Он не сказал, что накажет тебя, если я пострадаю?

Лив покосилась на меня:

– Ты о чем?

– Если ты спугнешь убийцу и разрушишь наш план, это и будет значить, что ты его подвела.

Она покачала головой:

– Нет, он имел в виду не это.

– Он сказал: “Никогда больше меня не подведи”.

Было видно, как она пытается разобраться в логике. Явно логика не была ее сильной стороной.

– Умно, Анита, но если тебя убьют, Жан-Клод меня накажет. И ты это знаешь.

Я ошиблась. Она была куда умнее, чем казалась.

– Но если ты погубишь план, он тебя все равно накажет.

У нее в глазах мелькнул страх.

– Тогда я пропала.

Мне стало ее жаль. Жалеть двух – нет, трех – монстров за один вечер. Теряю былую суровость.

– Если меня не убьют, я прослежу, чтобы тебя не наказывали.

– Клянешься?

Она это спросила, будто для нее это много значило. Клятва не была для нее всего лишь набором слов. Многие вампиры происходят из тех времен, когда слово человека связывало его.

– Я даю тебе мое слово.

Она еще секунду простояла на коленях, потом встала.

– Постарайся, чтобы тебя не убили. – И она ушла в толпу, оставив меня одну, как я и просила.

Остальные столы быстро заполнялись. Толпа растекалась по краям зала на возвышения вокруг танцевальной площадки. Возле перил скопилось столько народу, что, если бы мой стол стоял у стены, я бы ничего не видела. В другой ситуации я бы оценила такую предусмотрительность. Второй телохранитель мог подойти в любой момент – я созрела для компании.

Публика заполнила два верхних уровня. Я выискивала черный плащ Сабина, но не видела. Путь к площадке преграждали с полдюжины вампиров. Они вежливо, но твердо оттесняли публику к стенам. Вампиры и вампирши были одеты примерно одинаково: черные лайкровые штаны, сапоги, черные рубашки-сетки. У вампирш под сетками были лифчики, но это было единственное отличие. Мне это понравилось. Черные юбки или короткие штаны для женщин меня бы рассердили. Мелькнула мысль, что Жан-Клод их так одевал, имея в виду мое мнение. Он в некоторых смыслах знал меня очень хорошо, а в других совсем нет.

Я оглядывала публику, высматривая Эдуарда или что-нибудь подозрительное, но в кипящей веселой толпе трудно было заметить кого-нибудь. Эдуарда я не нашла. Оставалось только верить, что он где-то рядом. И хотя я в это верила, напряжение не отпускало.

Эдуард предупредил меня, чтобы я вела себя непринужденно, не выказывая подозрения. Наружно я так и старалась, но внутри я почти сходила с ума, оглядывая толпу и болезненное пустое место справа, где шли перила. Руки я положила на колени и заставила себя смотреть вниз. Если бы сейчас появился убийца, я бы не смотрела, но приходилось сдерживать себя. Не делай я этого, я бы настолько уже шарахалась от теней, что не среагировала бы на настоящую опасность. Я уже начинала жалеть, что не оставила Лив рядом.

Мне пришлось начать глубоко дышать, сосредоточившись на ритме вдохов и выдохов, и когда шум крови в ушах стал тише, я медленно подняла голову и стала спокойно смотреть на публику и на пустую танцплощадку. Опустошенная, отстраненная, успокоенная. Так-то лучше.

К перилам перед моим столом подошел вампир. Вилли Мак-Кой был одет в костюм такого ядовитого зеленого цвета, что иначе как шартрезом его назвать было нельзя. Зеленая рубашка и широкий галстук с изображением Годзиллы, крушащего Токио. Никто и никогда не сможет обвинить Вилли, что он одевается по обстановке.