– А как тебе удалось пробить этот вечер?

– Там наверху, я говорю про лагерную верхушку и их домочадцев, страсти вокруг тебя не утихают. Особенно стараются две шлюхи: жена капитана и его великовозрастная дочь. Они ходят на твои выступления, как на праздник и обе по уши влюблены в тебя. Дочь прямо истекает слюной, так хочет с тобой трахнуться. Во- первых, капитан догадывается об этом и, чтоб насолить им, пошел уговаривать полковника дать разрешение на нашу встречу.

– А во- вторых?

– А во- вторых, я сама переговорила с полковником. Он же баб любит. Я потерлась немного, он и поплыл и ни в чем мне отказать не мог. Тут пришел капитан и подтвердил мою просьбу. Полковник согласился- и я здесь.

– Как ты думаешь нас сейчас видят? Видят, что мы голые и что мы здесь делаем?

– Конечно. Уверена, что эти шлюхи и другая погань лагеря, сейчас сидит перед экранами в пультовой, а шлюхи дрочат письки, глядя на нас.

– И тебе не стыдно, что они нас голых видят?

– Это, наверно, стыдно тебе. Мне на них наплевать. Баб голых, где угодно сейчас можно увидеть и по телеку, и на яву, и в книгах. И я ни чем от них не отличаюсь. Вот тятьки, - и она руками подняла одну грудь, - вот попка, вот писька.
– и она похлопала между ног - Бабий стандарт.

Герда потянулась и продолжила: "Да и у тебя машинка ничего, впечатляет. В пультовой сейчас все бабы мне завидуют. Поэтому, давай назло им вгони-ка свою машинку в меня еще раз, пусть там все эти суки онанизмом изойдутся." она вдруг повалилась на меня и поцеловала.

Утром меня разбудил капитан. Герда одевалась в стороне. Потом подошла ко мне, поцеловала и скрылась за дверью.

– Одевайся.
– приказал капитан.

Он сел на табуретку и вытащил сигарету.

– Ну как ночь прошла? Хорошо?
– затянулся он.
– Если бы ты был на гражданке, далеко бы пошел. По крайне мере, весь женский персонал от тебя бы стонал.

– Я уже был на гражданке, капитан.

– Ну, значит, плохо был. Пошли.

Через четыре дня ко мне в камеру опять пришел капитан.

– Пошли на ринг.
– сказал он, потом добавил - Да смотри у меня, никого не сломай, сейчас будет тренировка спецназовцев. Бой, как всегда, в полную силу с арсеналом всех приемов, но не до крови.

– Мне нельзя, а им можно?

– Им можно. Если ты такой кретин, что позволишь, чтоб тебе пустили кровавую соплю.

Зрителей за решеткой было так же много. Две женщины у решетки, как всегда, открыв рот смотрели, как я скидываю куртку. Зеленые глаза одной сверкали и сверлили меня. Бой был "чистым". В этот раз мне достались, по очереди, пять спецназовцев, которых я быстро и красиво уложил на ковер. Женщины первого ряда вскрикивали от восторга, когда я чистыми приемами валил своих противников на пол.

А на следующий день вечером капитан опять повел меня на третий этаж. Он не уходил, пока я вымылся в ванной и сел на кровать.

– Возьми свою одежду - сказал он - и закрой телекамеры.

Я повиновался. Капитан вышел за дверь и ввел женщину с очень крутыми бедрами. По лицу ей можно было дать лет 35. Усталое, поношенное, но еще красивое лицо. Фигура полновата, из под юбки выглядывали толстоватые ноги. Капитан обратился к женщине: "Ну, Фани, как договорились" - После этого вышел и запер двери с той стороны. Женщина постояла, разглядывая меня.

– Здравствуй.
– и протянула мне руку.

– Здравствуйте.
– ответил я.

– Меня звать Фаина, я здесь в части работаю. Я хотела встретится с вами.
– и она затеребила правой рукой пальцы левой.

Я улыбнулся ей.

– Садитесь Фаина. Мне тоже хочется хоть с кем-нибудь поговорить. Знаете, в камере так скучно одному.

– Это ужасно, я знаю. Когда я остаюсь дома одна , то хоть на стенку лезь, до того одной тоскливо.

– А часто вы так остаетесь. Разве у вас нет детей?

– Дети есть, да они у бабки. А мужа вот нет, убили его. Говорят, погиб на посту.

– Садитесь, чего вы стоите. Угостить я вас ни чем не могу, но ваше присутствие для меня приятно.

– Правда?
– она улыбнулась во все лицо и подсела к столу.

– Вы знаете, я ни одного вашего выступления не пропустила. Я за вас так переживала, так переживала, а когда вы голову косоглазого в решетку вогнали, то всю ночь проплакала, думала вас убьют. Но слава богу, все обошлось.

Я встал, подошел к ней. Она тоже поднялась и мы оказались друг против друга. Я положил руки ей на плечи и нежно поцеловал в губы.