Новая ужасная вспышка и всю поляну покрыл яростный огонь, выжигая воздух, траву, то, что осталось от ос и пожирающих их змей. Ваза болезненно зарычал, попав под этот удар первым. Его шерсть заискрилась, начала вонять паленым, обуглившись, но до кожи огонь не добрался. Он выдержал. А я был вынужден отойти еще глубже в лес. Жар был слишком силен, опалив мне ресницы и брови.

Снова этот безумный смех мухоподобного, от которого меня всего передергивает. Тьфу.

Мне все это не нравилось. Надо помочь господину, Вазе. Умрет он, умру и я.

Пока на меня не обращают внимания, я снял с плеч рюкзак, все еще держащийся на спине и достал из него все необходимое для проведения ритуалов. Прикинул сколько у меня сейчас энергии, и начал вычерчивать на земле геометрически правильную фигуру, вымеряя ее циркулем и большой линейкой. Я торопился. Черпал землю руками, если это было нужно. Загнал под ноготь занозу, когда в очередной раз зачерпнул земли и взвыл от боли, но продолжал работать. Где-то ошибался, исправлял ошибки и снова брался за дело. Рисовал руны, наделяя их тем глубинным смыслом, заложенным в них. Когда я закончил с этим и пролил на прочерченные в земле канавки расплавленное серебро, смешанное с золотом и поднял взгляд посмотреть, что там происходит на поляне, сердце предательски пропустило один удар и снова забилось в тревожном ритме. Ваза, кажется, проигрывал и выглядел плохо. От шерсти почти ничего не осталось. Она полностью выгорела. Множество кровоточащих ран на теле, не спешивших зарастать, но и его противник был ранен. Ему удалось оторвать этой гадине одно из крыльев и вырвать кусок мяса из ноги, так что исход боя пока был не ясным, но мухоподобный выглядел все же опасней и действовал более резво, продолжая безумно посмеиваться.

Ждать подходящего момента времени не было, и я пустил энергию из внутреннего моря в ритуал. Поднявшийся рядом со мной туман я сжал и направил в Слизняка, окружив им его голову. Он яростно взревел и зашатался. Попытался выжечь туман огнем, и мы начали бороться.

Этим шансом воспользовался, Ваза и бросился на противника. Я же продолжал поддерживать заклинание, чувствуя, как ритуал выходит из-под моего контроля. Я что-то напутал в нем, и, кажется, я знаю что. Моя кровь из разбитых губ попала на рисунок, и ритуал пошел в разнос. Мне становилось хуже с каждой секундой. Голова кружилась. Появились белые мошки в глазах. В груди поселилась боль. Колени задрожали и я упал. Из последних сил попытался прервать ритуал, но у меня ничего не получалось, но к моему счастью, энергия у меня закончилась раньше, чем поганый ритуал меня убил.

С-ука! Больно то как!

— Кха, кха, — выкашлял я несколько сгустков крови из легких на траву, и, приподняв голову с земли на которой лежал — пытаясь отдышаться и прийти в себя — посмотрел на поляну и с облегчением выдохнул, снова закашлявшись и забрызгав все сукровицей и пошедшей изо рта пеной.

Мухоподобный лежал на спине. Рука Вазы пробила ему грудь. Везде была кровь. Много густой, багровой до черноты крови. И вонь смерти…

— Иди сюда! — Крикнул мне мой капитан, найдя меня взглядом, а потом он стал преображаться. Вот он и снова человек, а не зверь.

Выглядел он не лучше меня. Весь в крови и пузырящихся ранах. Из руки толчками бьет кровь. Не дышит, а сипит. Легкое пробито. Нос свернут в сторону. Один глаз полностью заплыл, а второй полуприкрыт раздувшимся и почерневшим веком.

Легко сказать, иди сюда. Эх.

Я с трудом нашел в себе силы, кое-как встал и, пошатываясь на ватных ногах, подошел к нему. Признался.

— Что-то мне нехорошо, капитан.

Чувствовал я себя погано и с каждой секундой мое самочувствие ухудшалось. Я все же поймал откат от неправильно проведенного ритуала. И мне не понравилось. В груди булькала кровь, и я продолжал ей харкать. Плохо дело.

Командир тем временем раздвинул грудь своего «друга» и достал из нее кровоточащее сердце. Мне уже было все равно. Перед глазами все плыло. Сейчас упаду.

Он тем временем оторвал от него небольшой кусок, с сомнением посмотрел на меня, проворчал что-то вроде — выдержит, и вложил его в мою ладонь, а все что осталось, стал жрать сам. Еще и нашел силы поддержать меня, чтобы я не упал.

— Ешь, дурак, — велел он мне, но я колебался, не понимая, а когда заметил, что раны на нем вновь затягиваются, ожоги уходят и все быстрей, понял, зачем это и съел свой кусок сердца. Было противно и мерзко. По губам бежала чужая, солоноватая кровь, но мое самочувствие сразу улучшилось. В меня потоком вливались энергия более высокого порядка, заполняя осушенный до дна пруд. Мое внутренне море. Звон в ушах исчез. В груди больше ничего не давит. И кровью я харкать перестал. — Насосался силы, с-ука! — Плюнул мой начальник в глаз мухи, когда доел сердце, а потом словно ни в чем не бывало, стал этот же глаз выковыривать. Один. Потом второй. И дальше. Он вырвал все крылья. Расчленил тело и начал в нем копаться, отделяя выделяющиеся своим странным видом органы и забирая их себе, рассовывая их по банкам, которые он в то же время попросил у меня.

Я сбегал за рюкзаком, а потом стоял рядом с ним, запоминая, что он делает и, переминаясь с ноги на ногу. Все же спросил.

— Он был вашим другом, да?

Ваза не прерываясь, ответил.

— Это было очень, очень давно, младший лейтенант, — ответил он полуофициально. Панибратства он не любил, несмотря на то, что мы с ним давно нашли общий язык и были хорошими товарищами. — Как видишь, наши дороги с этой тварью разошлись.

— А что это было? Ну-у. Почему вы так преобразились? Это заклинание?

Он посмотрел на меня долгим взглядом, а потом дал ответ. Проворчал.

— Атолл Основания Подражания Зверю. Это моя сила. Видел, на каких скоростях мы дрались? И там не только в скорости дело. Без преображения было никак. В школе боя должны были об этом рассказать, об Атоллах. Видимо ты еще не дошел до этой темы.

Закончив работать с телом последователя Повелителя Мух, Ваза встал с колен и еще раз пнул своего мертвого врага. На лице злое удовлетворение. Запах его эмоций я перестал чувствовать еще раньше. Он взял себя в руки и запахи исчезли. Пахла только одежда.