– У нас есть целая тушка кролика, можем поделиться ей с ним! Но если ты не успеешь доплыть, то тебя съедят вместо этого кролика!

– Давай, у нас не так много выбора. Так что бросай подальше и... по моему сигналу! – Матвей выбрал удобное положение и махнув головой сказал: - Бросай!

Размахнувшись, что есть мочи, я забросила тушку кролика в дальний угол галереи. Крокодил сорвался, а Матвей прыгнул в воду и поплыл к рычагу. Мгновение и водный поток устремился прочь. Прыгнув в воду, чтобы не остаться наедине с крокодилом, я плыла за Матвеем. Нас вынесло потоком и мы оказались в близости от выхода. Дверь в галерею позади нас закрылась, будто только и ждала момента.

Мы выдохнули и отправились на блеснувший солнечный свет. Мокрые, обессиленные, мы вывалились из пещеры прямо под ноги опешившим Мбео и Кхане. Они были удивлены и обескуражены.

– Ну, что же. Мы рады видеть вас целыми и невредимыми.
– Рады? Да мы едва живы остались!
– Сейчас отдохните, а потом мы отправимся за следующими черепами.

– Черт бы побрал ваши черепа!
– воскликнул Матвей.

Эпоха индейцев Майя. Глава 26

Матвей

Перед нами раскинулось несколько десятков дорог.

– И какая из них ведёт к племени Сухумба?
– я посмотрел на Мбео, который перебегал от одной тропинке к другой, пробуя на вкус растения.
– Это твой способ узнать верный путь, друг?
– усмехнулся я.

– Мой брат знает, что делает, Матео.
– Индианка снова решила повеселиться за мой счёт.

– Сколько раз повторять - моё имя Матвей!
– ей не привычно было звучание или это такой способ пофлиртовать!?

Мбео, наконец, налопавшись, определил дальнейшее направление и мы устремились к одной из тропинок.

Мы шли несколько часов, климат здесь настолько влажный, что насекомые, казалось, забирались прямо в задницу, спасаясь от жары. Не думаю, что им полегчает, но эти твари не оставляли попыток. Что удивительно, мои попутчики вели себя так, будто их вовсе не заботило это сборище кровососущих.

Любава держалась не менее стойко, лишь, раз шлепнула себя по плечам, прихлопывая присевшего отдохнуть на её коже насекомого.

Да что с ними такое!? Только я что-ли такой вкусный для кровососов?!

– Любава!
– крикнул я в изнеможении, сломал ветку и принялся хлыстать по своему телу.
– Мбео! Стойте!
– насекомых не стало меньше. Они будто взбесились, нападали, вгрызались... Это были не обычные комарики в моём мире. Они были похожи на жуков с зубами.

– В чем дело, друг? Мы не можем задерживаться - скоро стемнеет!
– Мбео недовольно обернулся.

– Разве не видно, в чем дело?
– взбесился я, видя их спокойствие.
– От меня сейчас одни кости останутся, а вам хоть бы что! Сделайте что-нибудь!
– взмолился, обессиленно бросившись на траву.

– Сестра, твоя месть великолепна, но думаю с него достаточно.
– Обратился Мбео к индианке. Что!? Месть!? За что!? Я ничего ей не сделал, черт возьми!?

Кхана подошла ко мне и протянула бутылек.

– Что это!?
– я откупорил пробку и глаза мои заслезились.
– Ну и вонь! Что за дерьмо?

– Это мазь из мочи бизона.
– Пояснила она.
– Отбивает запахи, любые, в том числе и крови.

– Вы хотите сказать, - внезапная догадка ошеломила меня, - что всё то время, что меня жрали эти твари, у вас было специальное средство!? Любава!? И ты туда же!

– Ты сам виноват, Матвей!
– огрызнулась она.

– Да!? И в чем же!?
– мне казалось то, что мы прошли вместе за эти дни, сделало нас, если не друзьями, то не врагами уж точно.

– Иногда, твой хвалёный ум не может правильно расшифровывать девушек. Раздавая авансы всем подряд, - она многозначительно взглянула на меня, - есть шанс нарваться на неприятности.

– Если бы твой язык был более разговорчив тогда, когда это было необходимо и я бы знала причину... твоего отказа, то...
– Кхана встала рядом с Любавой.

– Ах, вот в чем дело!? Женская, мать ее, солидарность!?
– я не сказал Кхане, что мне нравится Любава, и мой отказ она восприняла, как горькую обиду. А, Любава, которая нежелание освещать наши непонятные отношения, - как безразличие к ней. И это сплотило девушек и они решили таким жестоким способом отомстить мне. Миленько!

Я взял бизонью мочу и намазал все открытые участки кожи и, даже, лицо. Молча, ни разу не поморщившись.

– Молодец, друг!
– рассмеялся индеец.
– Ты справился. Теперь мы можем идти?