Дравско, Польша, 17 век.А что, если мы живем по соседству с хищниками, которые напоминают нас, имеют характер, но не имеют души? Безликий сосуд, заполненный человеческим страхом и отчаяньем, не знающий страдания и жалости. Или может быть это не просто тело и душа у него всё-таки есть? Но тогда какая она? Липкая, напоминающая приторную патоку, что оставляет кислый след на языке или холодная, длинными ржавыми когтями царапающая нежные внутренности? А какой вариант выберите вы? К какому готовы вы?

ЛюбаваТемно. Ничего не видно. Если слепота ощущается именно так, я бы предпочла умереть раньше и не испытывать всепоглощающего ужаса, что моментально настиг меня от осознания собственной беспомощности. Дикий крик грозился сорваться с моих губ, но неожиданное тепло чужой руки, отчаянно вцепившейся в мою, подействовало отрезвляюще в леденящим холоде, однако не успокоило: Матвей был здесь и чувствовал все то же самое. Крик застрял в горле. Судорожно сглотнув вязкую слюну, завалилась на колени в окружении безграничного кошмара, которого никогда еще ощущала.Стук моего сердца казался слишком громким, дыхание - отрывистым. Страх, зарождавшийся во мне, был подобен смерти... смерти в вечном аду, где медленно тлеют твои кости. Он затуманивал зрение и путал мысли. В этом было что-то зловещее, отталкивающее. Я не хотела поддаваться ненужной панике, но у меня получалось лишь судорожно дышать, в жалкой попытке насытить свои легкие кислородом.- Поднимайся, Любава, что ты разлеглась!? У меня и так на жопе волосы уже шевелятся! Могила не самое лучшее место для отдыха.
– Шутка прозвучала неуместно, но даже она была лучше пугающей тишины вокруг.- Могила!?
– в ужасе прошептала я, не до конца веря в услышанное. – Какая могила?Раздался щелчок, и в свете маленького огонька от зажигалки, который в данной ситуации мог граничить практически с обжигающим солнцем, я увидела, что лежу на небольшом возвышении.- Это каменные гробы. – Матвей водил зажигалкой, осматривая со всех сторон. Он не выглядел обеспокоенным, но я слишком хорошо его знала, чтобы не заметить легкое подрагивание пальцев и дрожание голоса - признак волнения и приглушенного страха. Это совсем не похоже на Матвея. Из-за этого я испытывала коктейль из не самых приятных эмоций: оцепенение, панику, потерю контроля. Я чувствовала себя жалко, не зная как справиться со своим состоянием.
– Вот этот круг означает, что здесь отдыхает древний вампир, а кресты на крышке говорят о том, что эти вампиры совсем не боятся того, что мы привыкли видеть в фильмах.Понятия не имела, о каких фильмах он говорит, но звучание его голоса отвлекало от гнетущего, жуткого безмолвия. Молчание ужасало, противореча, оно почти разрывало мне барабанные перепонки.Подавив всхлип, открыла рот, пытаясь что-то сказать. Хотелось заполнить давящую тишину, но что-то мешало звукам выйти наружу. Мои зубы начали отбивать дробь, ладони вспотели, и только присутствие Матвея, его освещенное слабым огоньком лицо и задумчивый взгляд, помогали удержаться от падения в бездну кошмаров.Не дожидаясь выполнения просьбы, Матвей спустил меня на землю и грубо встряхнул.- Соберись, сейчас не время впадать в панику. Где наша не пропадала. И не из такого дерьма выплывали!
– Ага, как же, такого страха я никогда еще не чувствовала!- Уведи меня отсюда, мне страшно!- Думаешь, мне не страшно? Ущипни меня, я хочу проснуться!- Я тебя сейчас покусаю, если мы не выберемся отсюда как можно быстрее!
– Внезапный звон колокола, раздавшийся неподалеку, заставил меня испуганно дернуться и быстро обернуться на шум. Ничего. Только кромешная тьма и громкая тишина. Неожиданный звук немного вдохнул в меня странную надежду, крошечную, как огниво от зажигалки в руках Матвея. С мягким ожиданием в глазах обернулась.
– Уйдем, Матвей, пожалуйста. Пойдем на звук. Там, наверняка, находится церковь.Я дождалась только молчаливого кивка, прозвучавшего почти оглушающе, прежде чем мы рванули с места, гонимые все еще неясным чувством животного ужаса.От тяжелого, влажного воздуха я испытывала самое настоящее удушье. Казалось, словно костлявая рука в струпьях намеренно сильно сжимала мое горло, выдавливая из него жалостливые хрипы. Я игнорировала ощущение ледяных пальцев на собственной шее. Это только в моей голове. Это не по-настоящему. Не может быть по-настоящему.Я побежала еще быстрее, наслаждаясь редкими глотками обжигающего воздуха, от понимания, что все еще жива и не задохнулась. Колокола зазвонили вновь, в этот раз ударив сильнее. Голова раскололась от боли, намекая на появившуюся в черепе продольную трещину, уши заложило, и во рту появился терпкий металлический вкус: должно быть, я прокусила язык от внезапности церковного звука. Ну, или наконец, стерла дрожащие зубы до никчемных осколков, отчего закровоточили десны.Не важно. Сейчас нужно только бежать, не останавливаться. Не обращать внимания на сводящую с ума темноту, всколыхнувшую во мне что-то интуитивное. Я почти споткнулась от осознания: мы не бежали, мы убегали. Пытались выбраться из этого мрака, сбежать от старческих фантомных конечностей, избавиться от липкого ощущения первородного страха, добраться до спасительного перезвона колоколов, что уже не чудился таким надежным.

Впереди виднелись отблески факелов, и я истерично хихикнула от облегчения, не заботясь о том, что рука на моем горле стала давить сильнее: мы почти спаслись! Мне хотелось бежать и бежать, но земля под ногами начала дрожать, практически подбрасывая нас вверх, потому пришлось замедлиться - я не хотела лишних травм.Кроваво-красная луна усиливала ощущение страха, что на мгновенье скрылся за мнимой радостью от скорого освобождения. Алые сгустки лунного света, больше походившие на кровь, раскидывались повсюду, насмехаясь над нашими попытками выбраться и словно выпуская наружу всех спрятанных до этого момента чудовищ.Неожиданный ветерок принес запах паленых шкур, вызывая тошнотворный комок в груди, от которого мое дыхание окончательно сбилось. Пришлось остановиться. Я кашляла, старательно выплевывая отвратительно горькую слюну с привкусом тлеющей плоти. Мое секундное облегчение совсем заглушилось от понимания неизбежного: там нам тоже рады не будут. Последнее покашливание больше напомнило едва сдерживаемые рыдания, и на голос Матвея я повернулась с красными от невыплаканных слез глазами.- Боже! – воскликнул он, грязными ладонями протирая вспотевшее лицо. – Чем они там занимаются? Я надеюсь это не людоеды, и мы не попадем из огня да в полымя.Где-то вдалеке завыла собака. Тревожно, как по покойнику. Этот звук заставил холодный пот пройтись по шее, ложбинке груди, животу. Я отзеркалила движения Матвея, откидывая со лба налипшие пряди.- М-м-матвей, - заикаясь, то ли от холода, то ли от страха, проговорила я, - может, не пойдем туда?- Ты хочешь вернуться? – Вздернутая бровь могла показаться насмешливой и снисходительной, если бы не плотно сжатые губы, демонстрирующие, что он был готов принять любой мой ответ, несмотря на собственную браваду. Я отрицательно замотала головой и побежала, старательно уворачиваясь от колких веток, больно ударявщих меня по лицу.Собаки продолжали выть. Яростнее, громче, словно каждая секунда, которую мы тратили на бег, приносила им нестерпимую боль. Сзади раздавалось жуткое дребезжание, но я не могла найти в себе силы обернуться и посмотреть на источник, наоборот - ускорилась, предпочитая вглядываться исключительно вперед. Рядом слышался тяжелый топот Матвея, но я его не видела и не могла точно утверждать, в порядке ли он. И только когда услышала грубую ругань, заставила себя остановиться, испугавшись, что с ним что-то произошло. Но мои ноги тут же потонули в какой-то липкой жиже, вырвав из горла удивленный вскрик. Я даже не заметила, как резко грязь стала засасывать меня, в шоке рассматривая, как земля поглощает мое одеяние. Ноги были по колено в неизвестной мне субстанции.Луна поменяла цвет, и в ее свете, обернувшись, я увидела Матвея лежащим лицом в грязи.

Эпоха вампиризма. Глава 59

Матвей– Черт тебя подери, Любава! Обязательно развивать скорость гепарда? Я, конечно, тоже неплохо бегаю, особенно когда в спину дышат вампиры, - я же их каждый день вижу, - но не настолько, чтобы угнаться за такой трусихой, как ты.Не произвел того впечатления, на которое рассчитывал, ведь только абсолютно глухой человек не услышал бы в моих словах откровенной, неприкрытой паники: я не меньше ее был напуган. Попытался взять себя в руки, скрываясь за остроумными шутками. Я ж мужик. Она в ужасе свалилась на задницу в своем белом свадебном платье, которое в кромешной темноте смотрелось неуместно, словно нежный цветок, пробивающий многолетний асфальт. Любава вся выглядела здесь неуместно. Ее не должно быть здесь. Она, как цветущая роза на кладбище - это противоестественно.- Матвей! Только не оборачивайся! – Резкий окрик привлек мое внимание, и я во все глаза уставился на ее испуганное выражение лица.Ее глаза, обрамленные пушистыми ресницами, были распахнуты в ужасе. Она цеплялась пальцами за вязкую грязь, неосознанно вырывая из земли уродливые завядшие ростки. Ее рот был распахнут практически в идеальную букву "О", но более слов девушка не произносила: из горла выползали только лихорадочные, хриплые вздохи.Любава начала отползать назад, но земля крепко держала ее ноги до самых коленей, точно металлическими тисками. От неизбежности своего положения она всхлипнула горько и судорожно, как ребенок, следом переместила испачканную травой руку на тонкую шею, растирая ее, царапая ногтями горло едва ли не до дыр.

Я никогда раньше не видел ее такой. Хотел успокоить, сказать что-то ободряющее и пошутить, но в этот момент услышал за своей спиной хриплый, злобный смешок, заставивший скрутиться все мои внутренности. Должно быть, теперь я выглядел не менее жалко.Не оборачиваясь, старательно пытаясь собрать остатки мужества, пополз вперед, вслед за Любавой. Когда же, наконец, добрался до нее и схватил за локоть, поднимая, потратил практически все свои силы на то, чтобы встать, и не был уверен в том, что в состоянии спокойно добежать до церквушки.Я тащил ее вперед, но она продолжала оглядываться, спотыкаясь буквально на каждом шагу, намереваясь упасть самой и потащить меня следом, будто неведомая сила заставляет ее подчиниться, и девушка не до конца контролирует свое поведение.- Любава! – заорал я, отчаянно надеясь прорваться в ее кошмар. Я ощущал тяжелое дыхание на своей шее, отчего волосы на затылке встали дыбом, а град мурашек рвал тонкую кожу.– Не оглядывайся, смотри только вперед. Иначе мы никогда не выберемся из этого ада.Она кивнула, но, как мне показалось, не совсем понимая, на что именно соглашалась. Я не стал пояснять, предпочитая вместо этого усиленно работать ногами, не обращая внимания на тяжесть в груди и судорожно стучащее сердце. Нас что-то преследовало. Это что-то не было живым существом, иначе Любава не выглядела бы, как испуганный кролик. Привыкшая встречать врага лицом к лицу и не бежать от опасностей, сейчас она являла собой загнанную охотниками трепетную лань. Страх не в опасности, он в нас самих. Нужно избавиться от него и ужас не будет таким пугающе-бесконечным.Желтоватые отблески луны, еще недавно окропляющие дорогу бардовыми каплями, сейчас довольно миролюбиво освещали нам путь, демонстрируя все препятствия, чтобы мы без особых проблем могли их обойти. Это было почти хорошо, но я словил себя на мысли, что мне все равно: попросту плевать, что нас ждет впереди. Странная апатия окутала меня, как пуховое одеяло, пришла неуверенность - а нужно ли вообще бежать? Почему мы решили, что нам там помогут?Такие мысли были чужды мне, они определенно были не мои, ненастоящие. Я тряхнул головой, но это странное ощущение безнадежности не оставило меня, потому я решил его игнорировать, в какой-то момент почувствовав, что опасность миновала: погоня прекратилась. Уже слышались голоса людей, виднелись их черные, стоящие против света силуэты, очертания хиленьких, покореженных домов. Мои ноги понесли меня быстрее, несмотря на тяжелое чувство безысходности.Собачий вой раздался ближе, и мне даже показалось, что я видел красные огоньки их глаз, грозный оскал и мощные челюсти с капающей по краям обильной пеной.- Черт, Любава, поторопись! – закричал, когда понял, что она сбавила скорость. – Я сейчас от страха в обморок упаду, и мы здесь помрем.Неожиданно она остановилась.- Вот только не это, не смей оборачиваться!

*****

Грязный, истоптанный пол с пятнами непонятного происхождения, подвальная сырость, тускло блестя, обильно струившаяся с бетонных стен, единственное на все помещение окно засижено мухами, всюду стоял кислый удушливый запах. Душно, темно и несмываемо грязно. Мерзко. Голова раскалывалась то ли от удара, то ли от сна в неудобном положении, но в итоге всхлипы Любавы рядом только действовали на нервы человеку, который открыл глаза и стал наблюдателем столь удручающей картины. "Хуже быть не может" - подумалось мне, но тут послЫшался отвратительный скрежет маленьких зубов. Крысы! Только не это!- Любава, прекрати, перестань! Своими криками ты сейчас соберешь сюда всю нечисть.
– Голос был хриплый от продолжительного сна, скрипучий от сухости в горле и крови в носу, своим звучанием он царапал барабанные перепонки и заставлял сжимать руки до побелевших костяшек. Я поморщился: неприятно быть его обладателем.- Я не могу Матвей, мне страшно, мне так страшно. – Она подползла ко мне и уткнулась мокрым носом в шею. Голос девушки звучал чуть лучше, исключением было то, что в ее тоне также прослеживалась недавняя истерика, пропитанная слезами.Господи, выведи нас из этого кошмара, и я ничего никогда больше не попрошу! Я готов был молить кого угодно: Бога, Дьявола, Свидетелей Иеговы, да что мелочиться, даже делить комнату с крысами, если бы это помогло. Любава, дрожащая от страха, мне совсем не нравилась. Она мне слишком дорога, и я пойду на что угодно.

Я смутно помнил, что произошло, вернее сказать, я ничего не помнил. Помню, что мы почти добрались до деревни, туман перед глазами, и вот мы в этой пещере, наедине со своими страхами и дикой головной болью, которая, однако, абсолютно ничего не проясняет. Наверное, прошло пару часов, не больше, если мои внутренние часы меня не обманывают.- Любава, послушай меня. Все не так уж и плохо. Мы же живы, а значит, надежда на спасение есть. – Этими словами я попытался разозлить ее, чтобы она испытала другое чувство, кроме страха. Она всегда считала мои шуточки глупыми и обычно сразу взрывалась. Но на этот раз не поддалась на мои уловки, только крепче прижалась ко мне.Ворвавшийся в окно холодный ветер ледяными щупальцами схватил меня за горло. Я старался оторвать от себя это смертельное орудие, сковывающее мое дыхание, но оно все сильнее обвивало мою шею.- Матвей! – вскричала Любава, несильно встряхивая меня за плечи. – Матвей, что с тобой!- «а... я походу умираю»,- подумал я, вновь проваливаясь в небытие.

Эпоха вампиризма. Глава 60

ЭннЯ наблюдала за ними через мутное стекло на третьем этаже центрального здания. Видела, как неожиданно молодого парня ударили по голове, и слышала, как истошно закричала девушка от увиденного. Могла ли я это предотвратить? Если бы только заговорила об этом с ним - наверняка. Он почему-то всегда меня слушается. Наклоняет голову и молчит, внимательно следя за движением моих губ и жестикуляцией своими обсидиановыми глазами, чтобы в итоге все так же безмолвно кивнуть и уйти. А потом приносит мне на золотом блюдце все, о чем я ранее лепетала. Без множества красивых слов о подвигах, словах благодарности, не имея привычки задавать дополнительных вопросов. Он казался всесильным человеком, способным буквально на все. Но почему-то страха пред ним я не испытывала, только странный трепет и уважение.Раздался неприятный стук тела о сырую землю - девушка упала следом за парнем, явно сраженная сонным порошком. У людей здесь не было привычки использовать грубую силу. Они всего лишь обеспокоены собственной безопасностью, потому и применяют насильственные действия в сторону чужаков, а такую хрупкую особу можно было отправить спать и более гуманными методами, нежели ее спутника.Я рассеяно игралась с подвеской в виде летучей мыши на серебряной цепочке, пытаясь чем-то занять дрожащие руки. Меня смущали ночные гости, но разглядеть их через слой грязи было сложно. Не покидало ощущение неправильности происходящего, чего-то мерзкого и страшного. Даже цепные собаки лаяли сегодня истерично и болезненно, словно кто-то отдирает их мясо от костей. Обычно они такие же тихие и спокойные, как и хозяин. Этот же звук вынуждал меня иногда проводить тыльной стороной ладони по щекам, собирая на кожу соленую влажность. Неправильно. Будто смотрюсь в кривое зеркало, наблюдая за искаженной реальностью, и сама этого не осознаю. Но такие мысли - бред. Он бы сказал, если бы что-то случилось. Он мне не врет.- Энн?
– Шелестящий голос прозвучал тихо, полушепотом, но я все равно подскочила от неожиданности, резко оборачиваясь на гостя. Константин.На губах вошедшего мелькнул намек на усмешку - его позабавила моя реакция. Я несильно поморщилась от очевидного оттенка снисхождения, блестевшего в темных глазах, но против своей воли задержала на молодом мужчине куда больше внимания, чем предписывала общепринятая норма. Высокий, немного сутулый, несмотря на статус, черноволосый, с небольшой колючей щетиной на скулах - он напоминал мне ворона.