Эдакая психическая атака. Я в шоке от внезапных новостей. А этот гад только на меня пялится. И наслаждается произведенным эффектом!

– Так если у тебя сын, какого ж лешего, ты нарушила правила оборотней? Законы, которые действуют столетия?

– Я думала сплю-ю-ю! – завопила я так, что у верпантеры волосы на голове зашевелились. По-настоящему, как от ветра.

Он отпрянул и шикнул.

– А-ну, ша! А то разом отправлю на усыпление!

Я дернулась и упала на кушетку, слезы полились по щекам градом.

О чем я вообще думала?! Зачем я связалась с этим долбаным вербером? Сначала у меня развалилась семья, а теперь я и вовсе могу погибнуть! И ведь если бы не он, просто уверена, я не узнала бы, что я нэнги! Не летала бы! И не попалась бы!

Это он пробудил во мне способности оборотня! Это он каким-то образом вытащил мою вторую ипостась на свет божий!

Боже! Ненавижу! Ненавижу его!

А я еще во сне с ним целовалась!

Ненавижу тебя, Феликс! Слышишь меня?!

Если я не увижу сына, ты поймешь, что такое материнское проклятье! Клянусь тебе, будь ты хоть тысячу раз альфа! Будь ты хоть самым мощным, самым влиятельным оборотнем планеты!

Тем временем, верпантера щелкнул замком и открыл дверь.

– Зайди! – скомандовал кому-то.

В комнату вошла хрупкая женщина, лет тридцати пяти. Человек. Невзрачная, веснущатая и растерянная.

– Давай!

Без предупреждения эта милая нескладная женщина посмотрела на меня и вдруг мир перестал существовать.

Я видела только ее и слушала лишь ее спокойный, совершенно безэмоциональный голос.

Подчинялась как рабыня хозяйке. Или как робот своей программе.

– Кто вы?

– Алена… Алена Мингазова.

– Вы знали, что вы нэнги?

– Нет. Я даже слово это вчера во сне услышала.

– Вы нарочно полетели над поселком, чтобы нарушить правила оборотней?

– Я думала сплю…

– Хватит! – раздался словно из другого мира голос верпантеры. И… я снова оказалась в кабинете. А блондинка уже куда-то исчезла.

– Так… Я не знаю, что с вами делать. С одной стороны, незнание законов не освобождает от ответственности. С другой, вы не могли предвидеть, что именно сейчас откроется генная память. Мы сами профукали тот момент, когда к вашему поселку начал примыкать поселок верберов. Аура оборотней, видимо, пробудила в вас испостась. А обучить, предупредить вас было некому…

Он словно рассуждал сам с собой. Ходил по кабинету туда-сюда и даже не смотрел на меня. Я вжалась в стену и ожидала завершения монолога верпантеры.

Сердце бухало в груди, дыхание сперло. Слова не желали слетать с языка. Я хотела просить, умолять, но не могла. Я хотела требовать и возмущаться тем, что мои права жестоко нарушены. В конце концов, я гражданка России! Плачу налоги как самозанятая!

Но и на это у меня не хватало смелости.

Пистолет в кобуре у бедра верпантеры ясно говорил, что меня в любую минуту могут вырубить.

Мой мучитель продолжал ходить и рассуждать. Я притянула ноги к животу, обняла их и тихо всхлипывала. Наконец, верпантера остановился, воззрился с сомнением и заявил:

– Мне надо посоветоваться с начальством. А пока сиди тут! Ты арестована за нарушение законов оборотней!

– У меня сы-ын! – завыла я раненой волчицей.

– У него есть няня! На, предупреди, чтобы остался сегодня у нее. До завтра мы что-нибудь решим!

Мне сунули в руки мобильник.

– И без глупостей! – шикнул на меня верпантера. – Позвонишь кому-то еще, что-то не то скажешь – казним!

Я поверила. Он говорил спокойно, без угрозы и без лишних эмоций. Даже с какой-то усталой обреченностью.

Я набрала Дарину Харламовну.

– Да, Аленочка? – от ее беззаботного, ласкового тона захотелось расплакаться в голос.

– Как там мой разбойник? – как можно ровнее спросила я.

– Отлично все! Покушали, погуляли и спим…

– Вы не могли бы с ним побыть и завтра? Я хочу немного прийти в себя.

– Хорошо, Аленочка. Но завтра завезу. А то мы уезжаем в деревню на все выходные.

– Конечно. Большое спасибо. Поцелуйте его в носик.

Я сбросила вызов и разрыдалась. В голос, не обращая внимания на верпантеру.

Он посмотрел с сочувствием и произнес:

– Не отчаивайся раньше времени и не дури. Тут везде камеры. Выйдешь из комнаты с помощью своих сил – тебя подстрелят пушками в коридоре. И все, считай ты уже мертва. Там уже не усыпляют и не разбирают – у кого дети, а у кого мужья-жены.

Мой мучитель закончил свою речь и торопливо вышел за дверь.

Я услышала, как щелкнул замок.