Клим посмотрел на меня с прищуром и по-прежнему напуганным не выглядел.

– Мам… Я всегда что-то подобное чувствовал. Фантазировал, как летаю. Как хватаю облака за шкирки. Я читал книги про оборотней…

– Фентези, – напомнила я.

– И что? – он смотрел широко распахнутыми глазами и до меня вдруг начало доходить. Дети легче воспринимают подобное. Для них сказки про лепреконов, оборотней, фей – все еще живы. Они воображают все это в нашем мире или где-то рядом. И столкнувшись с ним воочию лишь убеждаются, что не ошиблись.

Разум и чувства ребенка еще не закованы в кандалы скептицизма и прагматизма взрослого. Не втиснуты в рамки культуры, морали и представлений о нашей реальности. Он более гибкий и легче подстраивается под новые, даже самые невероятные открытия.

– Тебе понравилось летать?

– Очень! Это было… обалденно! Вот приду в школу осенью. Там такие все люди. А я… дракон! – он гордо вскинул голову, и я быстро уточнила:

– Ты ведь понял, что никто не должен об этом знать?

Меня немного напугал оптимизм Клима и его упоминание о школе. Мало ли… Мальчишки так любят хвастаться. Машинками, спортивными достижениями, поездками… Эта самцовая привычка соперничества в них сидит с детства.

– Ма-ам! – возмутился Клим. – Ну я, что, маленький? Я все прекрасно понимаю. Это наша тайна. Большая тайна. Мы будем, как шпионы. Общаться только со своими. Пароли там, явки, коды. А все остальные должны думать, что мы самые обычные люди. Это же тоже клево!

Я потрепала ребенка по макушке. Надо же! Какой позитивчик! Во всем нашел что-то хорошее! Даже в том, что не сможет больше делиться всем на свете с друзьями и близкими. Кстати, этот вопрос стоило бы прояснить.

– Клим, а ты понял, что никому ничего не можешь рассказать? Ни няне, ни бабушке, ни отцу. Ни друзьям в школе? Даже если вы очень близки! Ты никому ничего не должен рассказывать!

– Естественно! Я же – суперагент оборотень!

Я усмехнулась и почти расслабилась. Но тут Клим задал самый неудобный, самый неудачный сейчас вопрос.

– Мам. Я подходил к двери, когда вы общались… Ну ты и дядя Искандер… Ты и дядя Феликс.

Я отставила чашку и сосредоточилась на сыне. Что он сейчас скажет?

– Если ты истинная пара для них обоих, тебе нужно выбирать?

Я кивнула, сглотнула, запила смущение цикорием и спросила у сына:

– Ты знаешь, что такое истинная пара?

– Ну я же читал про оборотней! – возмутился мой просвещенный ребенок. – У каждого из них есть та самая единственная женщина. Пара. Нашли ее – и счастливы вместе! Как две половинки одного целого.

Он еще плохо понимал, о чем говорит. Но произносил такие правильные вещи, что я поразилась.

– Ма-ам! Выбери дядю Феликса!

Я подняла брови и от удивления несколько секунд молчала.

– Ты же его не знаешь. Вернее, не общался с ним…

– Я слышал ваш разговор во дворе. Не забывай, я дракон! И слух у меня в звериной ипостаси тончайший!

– Ты перекидывался? – удивилась я.

– Да! Чтобы вас подслушать! – беззастенчиво признался Клим и тут же оговорился: – Не волнуйся, я принял все меры предосторожности. Опустил жалюзи на окнах даже в топочной.

Я посмотрела в его зеленые глазищи и поняла, что до совести не достучаться. Она сидит себе и пьет кофе с пирожными. В полной нирване и отказке.

– Малыш. Это же взрослые разговоры! – пожурила я непоседу.

– А я взрослый! И знаю, что такое истинная пара! И еще! – Клим зыркнул на меня внимательно и почти серьезно: – Я хочу участвовать в обсуждении, кто станет нашим новым папой…

Кхм… Одно приятно – он так спокойно воспринял уход Влада! Уже к новым папам примеривается.

Я боялась, что Клим будет переживать, разрываться между родителями. Но он всегда был моим сыном. Не маменькиным сынком, нет. Но моим…

– Так ты выберешь дядю Феликса? – снова спросил Клим.

– Сыночек. Это гораздо сложнее, чем ты думаешь. Я ведь не платье выбираю. Мужчина должен затронуть сердце, заставить его биться чаще…

– Ну ты же не влюблена в дядю Искандера? Он такой… такой…

– Какой?

– Он смотрит на других сверху вниз и считает себя лучше них! Вот!

Я поразилась – насколько хорошо понял голубого нэнги Клим. А ведь я считала его еще совсем ребенком! Определенно, в людях мой сын разбирается. И это обнадеживает. Значит, и впредь он не станет связываться с дурными кампаниями.

– Я еще думаю, Клим, – призналась я честно.

– А почему ты отпустила дядю Феликса таким расстроенным?

– Я за тебя переживала!

– Со мной все в порядке. Ты можешь позвонить дяде Феликсу и сказать, что больше не злишься на него. Ты ведь не злишься?