— Вот за что я не люблю отечественный бизнес, так это вот за такие выкрутасы, — ворчит Жданов, когда она, вынырнув из-за стойки, просит нас следовать за ней. — С одной стороны, хорошо конечно. Если хватило тебе мозгов бабок больших заработать — любую проблему можно решить. Пара звонков — и все тебе рады. И стол есть, и разрешение делать то, чего другим не позволяется… Но как патриота Родины все равно бесит. Почему блат везде необходим? Работайте нормально. Пусти ты людей без выпендрежа и тумана не нагоняй. Вот как человеку жизни радоваться, если везде, блядь, все приходится через звонки и откаты разруливать? Даже чтобы пожрать в кафетерий модный сходить.

Мне вот с одной стороны вроде и жалко девушку — она разве что голову в плечи не втянула, оттого как ее распекают, а с другой стороны, не могу со Ждановым не согласиться. Слишком много у нас всего «не просто так». Я когда свою Нику надумала в англоязычный лицей перевести, у меня прямым текстом взятку попросили. А то, что она нужные экзамены с отличием сдала — это так, дело второстепенное.

— Приятного отдыха, — пищит девушка и, едва не откланявшись, исчезает.

А стол нам и впрямь выделили самый лучший: в уютном закутке и с видом на город. Ай да Жданов.

— Ну что, Люба, — гаркает он, глядя на меня с противоположной половины стола. — Заказывай основательно. Не зря же я столько мытарств натерпелся. Сначала тебя уговаривать приехал с другой половины города, потом места посадочные выклянчил. Ох, чую, не расплатишься ты со мной.

— Вы меня на эти «не расплатишься» не купите, Игорь Вячеславович, — с улыбкой отвечаю я, отчего-то все сильнее проникаясь с нему симпатией. — Для этого нужно кого-нибудь помоложе на ужин приглашать. Я к своим сорока трем себе цену знаю.

— Надеюсь на это, Люба Владимировна. А иначе стал бы я за ширпотребом бегать.

— Ну, рассказывай, Люба Владимировна, как докатилась ты до жизни такой? — произносит Жданов, пристально глядя на меня поверх бокала.

При мне он уже не в первый раз такое спрашивает, но я все равно поневоле вздрагиваю. Кажется, эта фраза для него что-то вроде «как дела», но звучит все равно грозно.

— И где же моя жизнь, по-вашему, свернула не туда? — шутливо отвечаю я, заставляя себя удерживать его взгляд. — Потому как меня-то в ней все устраивает.

— Если еврей этот твой постоянный ухажер, то не так уж все и радужно, Люба. Хотя был бы он постоянным, ты бы сейчас со мной тоном другим разговаривала.

— А что не так с моим тоном? — осторожно уточняю я, невольно напрягаясь. Ох и полиграфический магнат. Умеет сказать так, что волей-неволей задумаешься и подберешься.

— Да все так, — басит Жданов. — Что ты напряглась как электричество? Хороший у тебя тон. Самый подходящий для свидания.

И я снова краснею как девчонка. Неужели правда такой у меня тон? Будто я с ним кокетничаю? Нет, при всей его, скажем так, эксцентричности, Жданов мне действительно импонирует, но… Чтобы я вдруг флиртовать начала, и сама не заметила… Или все-таки не заметила и начала?

— Снова громко думаешь, Люба, — ворчит он. — Забрасывай ты это дело. По крайней мере на ближайшие пару часов. Смущать тебя я цели не преследую — просто констатирую свои наблюдения. Знаешь, какой ты из этого вывод должна сделать?

Судя по повисшей паузе, отвечать на собственный вопрос Жданов не намерен, поэтому я покорно ему подыгрываю:

— Ну и какой?

— Что нам с тобой, двум взрослым умным людям вся эта требуха с притворством не нужна. Я сам прямой как топор, если не заметила: всегда говорю то, что думаю. Свои карты я перед тобой как есть выложил. Нравишься, заинтересован. Предлагаю и тебе сделать то же самое.

— И чего же вы от меня ждете? Признания в чувствах?

— Ну для признания в чувствах, положим, пока рановато, — хмыкает Жданов. — Погодим неделю-другую. Ты большие глаза не делай, когда я говорю, что мы на свидании. Сама все знаешь. У тебя ведь дочь, если не ошибаюсь, взрослая. Не первый раз, получается, замужем.

— Справедливости ради замечу, что замужем я была лишь однажды, — ехидничаю я, устав смущаться.

— Ну вот и второй раз сходишь, чтобы уже наверняка, — безапелляционно заявляет Жданов. — Но это я так, на будущее. А пока можно браться за вилки. Холуй местный нам наконец-то морских гадов тащит.

Пожалуй, я еще никогда так не радовалась появлению официанта, как сейчас. Потому что пока он расставляет тарелки с осьминогами и кальмарами, я могу спрятаться за рукавами его рубашки, чтобы получить передышку от напора полиграфического магната. Я себя-то всю жизнь считала прямым человеком, но тут даже я теряюсь… И впрямь прямой как топор. С мужчинами я к такому не привыкла.

— А кстати, муж твой где? Умер, что ли?

— Почему умер? — удивленно переспрашиваю я. — Мы развелись.

— И кто инициатор такого бесчинства?