— Право на труд у нас в конституции записано.

— На труд — со всей душой и обеими руками, Но не на воровство. А там, где украсть нечего, есть ведь и такая работа, приучаются делать её кое-как. Вы о медсестрах говорили. Если хорошо работаешь, тебе восемьдесят пять рублей, и если плохо работаешь, тебе восемьдесят пять, рождается мысль: так чего ради гробиться-то? Почётная грамота? Ей цена в канцтоварах двадцать копеек. И потихоньку, полегоньку делают себе поблажки. Две инъекции одним шприцем, три инъекции, четыре… Рационализация, понимаешь. Нет уж, в «Космосе» всё будет иначе. С первого дня.

— Конечно, Буратино богатенький… А ты попробуй, заставь гореть на работе за восемьдесят пять рублей.

— Почему ж непременно гореть, и почему же непременно за восемьдесят пять? Работать хорошо, но без перекала, за триста рублей — все медсестры согласны.

— Триста рублей — медсестре?

— Ошибся. Пятьсот. Водитель автобуса в Москве двести пятьдесят зарабатывает, а медсестра много важнее, на медсестру и учиться дольше, и ответственности больше. Пятьсот. Но, конечно, только за честный и добросовестный труд. Строго по протоколу служебных обязанностей.

— Мечтатель ты, Миша. Фантазер. Положим, в маленькой образцов-показательной больничке это возможно, но у нас их миллионы, врачей, медсестер. Прокормятся сами. Ведь не поумирали же до сих пор. И конкурсы в нашем меде — ого-го!

— Именно. Прокормятся. А в момент икс решат, что и без социализма прокормятся. И кто встанет на защиту завоеваний Октября?

— Завоевания Октября есть кому защищать, будь уверен.

— Ой, хорошо бы, Андрей Николаевич. Ой. «Повелеваю завтра же прекратить в столице беспорядки».

— Не понял, к чему?

— Такую телеграмму послал Николай Второй командующему Петроградским Военным округом генералу Хабалову двадцать пятого февраля семнадцатого года.

— Это, Мишенька, рассуждения. Слова. Сотрясение воздуха, и только. А надстройку определяет базис. Производство, а не краснобайство. «Не нужно золото ему, когда простой продукт имеет», — опять щегольнул цитатой Андрей Николаевич.

— Кстати, о простом продукте, — я поднялся из-за рояля, прошел к столику у окна. — Полюбуйтесь!

— Что это? Магнитные шахматы? — Стельбов смотрел на небольшую, двадцать на двадцать, шахматную доску с расставленными фигурами.

— Берите больше! Это шахматный компьютер «Чижик Берлин», играем и учимся, создан с участием чемпиона ФИДЕ Михаила Чижика. Цена — сто девяносто девять долларов Соединенных Штатов Америки, в странах Западной Европы — сто восемьдесят пять долларов в местной валюте, плюс местные налоги с продаж.

— Бизнес, значит, — заключил Стельбов неодобрительно.

— Каждая промышленная идея только тогда хоть чего-нибудь стоит, когда она себя окупает.

— И это ты называешь промышленностью?

— Да. Промышленностью для человека, для удовлетворения его потребностей. Есть пищевые потребности, для них пищевая промышленность. Есть потребности в одежде, обуви и тому подобного — это легкая промышленность. А это — для удовлетворения потребностей ума, интеллектуальная промышленность. Конечно, не каждый шахматист купит подобное устройство, но потенциальный рынок велик. В Советском Союзе в соревнованиях «Белой Ладьи» ежегодно участвуют более миллиона школьников, и, думаю, многие бы не прочь иметь у себя электронного тренера и спарринг-партнера. «Чижик Берлин» имеет шестнадцать уровней силы игры, от новичка до игрока второго разряда. Вместе с компьютером прилагается руководство. В нём подробно расписано, как компьютером управлять, а ещё есть раздел «Школа Чижика», по сути краткий учебник шахматной игры. Написанный мной. Помимо прочего, он включает шестьдесят четыре учебные позиции, они есть и в памяти компьютера. Расставляй фигуры — и играй с электронным соперником, проверяй написанное, совершенствуйся, не боясь насмешек и укоров. Такая идея. В Америке она делает первые шаги, но любая дорога начинается с первого шага.

— А почему Берлин?

— Продажи начнутся во время матча-реванша с Карповым, в Берлине. Во всех газетах, по радио, по телевидению будет звучать «Чижик, Берлин». Такая реклама стоит миллионы, а фирме она достанется бесплатно.

— Фирме? — поднял левую бровь Стельбов.

— «Чесс Интеллект», Калифорния. Не с неба же падают компьютеры, их кто-то должен производить.

— А тебе в том, что фирма рекламу получит, что за радость?

— Во-первых, у меня десять процентов акций. Не сказать, чтобы много, но и не то, чтобы совсем уж мало. Во-вторых, в разделе «Школа Чижика» я постоянно подчеркиваю успехи советских шахматистов, учебные позиции — из творчества русских и советских мастеров, в общем — пропаганда отечественных достижений. Разве плохо?

— И американцы дают тебе трибуну за здорово живёшь?

— Выпускаются два компьютера, «Фишер» и «Чижик». Внутренняя конкуренция, чтобы не расслабляться. А, главное, хорошо для продаж. В Штатах и в Канаде больше покупают «Фишер», у «Чижика» пятнадцать процентов продаж. А в Европе примерно поровну.

— А у нас? Почему ты не продвигаешь эту идею у нас?

— Как не продвигаю? Ещё как продвигаю. Школа «Ч» известна не только в Чернозёмске, ее материалы перепечатывают по всей стране. Читай, учись, тренируйся.