В город мы прибыли к вечеру. Когда караван въехал на постоялый двор, я соскочил с повозки, поблагодарил возничего и, прихватив рюкзак, направился в сторону центральной гостиницы. Этот постоялый двор меня не интересовал: тут все свободные места займут караванщики, тем более наш караван тут не первый и свободных мест и так было немного. Лучше дойти до гостиницы на центральной площади, там дороже, и заметно, но затруднений с деньгами я не испытывал, поскольку неплохо продавал восстановленные мною находки.

Я почти дошёл до центральной площади, когда мне показалось, что что-то знакомое мелькнуло между крышами домов. Замерев, я привстал на цыпочки, присмотрелся и выругался, рассмотрев с другой стороны города верхушку флаера. Не такой он и маленький. Хм, радарная установка до сих пор подкопчённая. У хозяина Гнезд что, нет мастера по ремонту? Может, и нет. А пилот кто? Неужели пилот не способен провести ремонт и обслуживание?

Неприятно, конечно, узнать, что тут ещё мой недруг, но ничего, глядишь, не опознает меня. Тем более главной приметы нет: клеймо на плече отсутствует. Первая мысль была свалить от греха подальше, но я её задавил. Ничего, отобьёмся. А если что, сбежим. А что если у этого Хозяина и челнок есть? Угоню. Ха, хорошая идея, жаль только, вряд ли осуществимая.

Гостиница действительно оказалась не дешёвой. Их на площади три было, я вошёл в холл той, что выглядела роскошнее других. Подойдя к стойке администратора, положил на столешницу платиновую монету (к слову, эти монеты по всей планете хождение имеют) и сказал:

– Лучший номер на трое суток, ужин в номер.

– Девочку не желаете? У нас большой выбор.

– Девочку не желаю. Желаю девушку, не младше семнадцати, блондинку с роскошной фигурой, красивую лицом.

А уточнить этот момент обязательно нужно. Прошлый раз, в другом городке, когда мне «девочку» привели, она действительно оказалась девочкой, лет двенадцати. Я тогда чуть не прибил сутенёра, ему ёщё повезло, что отделался сломанной челюстью. Я не педофил. Неприятно было.

– Всё будет, – заверил меня администратор.

Расположившись в номере, я поужинал, принял душ, покувыркался с красоткой и остался доволен тем, как закончился этот день.

Утром я спустился в зал ресторана, расположенного на первом этаже, и вздохнул, увидев за одним из столов хозяина Гнезд, – ну кто бы сомневался, что встретимся. Распорядитель ресторана сопроводил меня к столику. Заказ на завтрак я сделал ещё вчера.

Конечно, меня узнали. Не сразу, но узнали. Кроме хозяина города Гнезд тут были и его люди, занимавшие два столика. Знакомцев своих я там тоже видел, один так даже помогал клеймо мне ставить. Вот один из них зацепил меня взглядом и вдруг пристально начал всматриваться; потом толкнул соседа, и вот уже двое смотрят, а потом уже и оба столика уставились на меня во все глаза. Хозяину своему, естественно, тоже сообщили.

Завтракать мне не мешали, а завтрак был хорош, так что я с удовольствием приступил к нему. Я был не в комбезе (он остался в номере, это походная и дорожная одежда), а в светлых штанах и рубашке, на ногах – плетёные туфли, можно сказать, домашняя одежда, для ресторана гостиницы годится.

Меня, конечно, интересовало, почему хозяин города Гнезды остановился в гостинице, а не у своего коллеги, хозяина этого города. Может, у них какие тёрки, и потому они не общаются? Не знаю.

Телодвижения с их стороны были, но ко мне они не приближались, и вскоре я понял почему. Они поступили проще. Сообщили местным, что я беглый раб, и сделали в местную полицию официальный запрос на возвращение имущества. И когда я уже заканчивал завтракать и с немалым удовольствием попивал местный чай (нужно будет спросить у повара, где такой купить), к моему столику подошёл патруль полиции.

Старший патруля без обиняков заявил мне, что ими получено сообщение о том, что я являюсь беглым рабом.

– Кто заявитель? – прямо спросил я.

Вперёд вышел один из людей Хозяина.

Взглянув на него, я сказал, доставая игольник:

– Значит, так. Я позволю вам убедиться, что клейма у меня нет. Если найдёте клеймо, я сдаю оружие, а если нет, стреляю в заявителя за то, что он оболгал меня.

Офицер не возражал. Я перекинул оружие в левую руку, расстегнул пуговицы рубашки и помог полицейскому оголить моё правое плечо.

– Чисто, – сообщил он.

Таким же образом осмотрели левое плечо.

– Второе плечо тоже чистое, – сообщил полицейский.

Тут же прошуршал игольник, и заявитель, дёрнув головой, в которую вошла разрывная игла, упал на пол. Готов.

У патруля ко мне вопросов не было: ведь очевидно, что меня оболгали, в чём они и убедились. Козырнули и ушли, даже труп оставили.

Я убрал игольник на место, вернулся к недопитому чаю и обратился к распорядителю:

– Хороший чай. Где я могу такой купить?

Распорядитель объяснил, что смесь для чая готовит их повар по уникальному рецепту, обещал подготовить и для меня.

Когда я хотел уже встать из-за стола, напротив без разрешения сел хозяин города Гнезды. За его спиной встали двое громил, отслеживая все мои движения.

– У меня боезапаса на всех хватит, – намекнул я ему.

– У меня парни тоже не слабаки.

– И что? У меня боевой дрон есть. Не с собой, но есть.

Владелец города Гнезды явно словил когнитивный диссонанс: какое отношение имеет боевой дрон к нашему общению? Как можно угрожать тем, чего рядом нет?