Я же, закончив с пристройкой ценностей, которые позволили бы мне получить финансовую самостоятельность после аукционов, которые были назначены на следующие три года, чтобы не выводить в свет сразу все вещи, перешёл к изюминке моей коллекции, о существовании которой мало кто знал. Международные юристы из папиной компании нашли мне других юристов, которые нашли страну в Африке, где можно было проводить археологические раскопки, заплатив пошлины и купив государственную лицензию, но все найденные вещи там, оставались у того, кто проводил эти раскопки. Это было важно, поскольку общественный резонанс от находки, которую я готовил представить миру, предстоял быть колоссальным. Это понимал я, это отлично понимали юристы, которых пришлось посвятить в курс дела. Узнав, что именно я планирую найти на раскопках, они рьяно взялись за дело, привлекая столько людей и средств, чтобы всё прошло без сучка и задоринки, что я сам удивлялся размаху предстоящей экспедиции.

Главное было сразу вывезти предмет из Африки, чтобы государство, где мы планировали производить раскопки, внезапно не передумало отпускать нас вместе с этой ценностью, так что план эвакуации готовился так же тщательно, как и сами раскопки, которые, разумеется, были лишь прикрытием. Не сильно опытного археолога они может быть и обманули, но я-то собирался привлечь светило исторической науки, беспрекословный авторитет для всех, правда имеющий небольшой грешок. Профессор был очень азартен и в последнем своём посещении Лас-Вегаса не без помощи эффектной русской красотки, которая составила ему компанию за покерным столом, просадил там всё своё не сильно большое состояние и даже заложил дом. Моя встреча с ним была устроена его знакомыми, представившими меня, как богатого сынка русского мецената, который увлёкся Египтом и найдя какую-то карту, захотел поехать с ней куда-то в Африку.

В обычное время профессор конечно бы никуда не поехал, но сумму, которую я озвучил за помощь в этом небольшом деле, заставила его икнуть, она сильно перекрывала его нынешний долг.

— Хорошо, молодой человек, если вы покажите, что вы нашли и куда мы поедем, я подумаю, — предложил он мне.

Поскольку показывать мне было нечего, он сразу бы разоблачил любую подделку, я решил сначала поговорить с ним, чтобы выяснить его отношение к не совсем законным археологическим раскопкам.

— Профессор, — я внимательно смотрел за его реакцией на мои слова, — у вас когда-либо в жизни было такое, что вы можете найти что-то значимое, что прославит ваше имя на многие даже не десятилетия, а столетия?

— Пусть это будет не совсем скромно молодой человек, — усмехнулся он, — но я уже известен в мире, пусть и в своей узкой области.

— Это да профессор, но если бы, например, вы нашли Ковчег Завета?

Лицо профессора побледнело, он сильнее сжал пальцами свою трость.

— Молодой человек, — он серьёзно обратился ко мне, — есть темы, на которые лучше не шутить.

— А никто и не шутит профессор, — я понял, что он принял меня всерьёз, — ладно, я хотел сначала узнать ваше мнение, прежде чем предлагать непосредственно свои идеи, но хорошо.

Я достал свой смартфон и показал ему коротенькое видео, где я позирую на фоне Ковчега, открываю его крышку и показываю каменные скрижали.

— Конечно я не поручусь, что он именно то, что человечество ищет тысячелетиями, — говорил я, когда он с расширенными глазами и учащённым дыханием смотрел короткий ролик, — но радиоуглеродный анализ показал время, примерно советующее периоду Исхода иудеев из Египта. Как вы понимаете, для более детального исследования я не мог его никому показать, поскольку нашёл его случайно, можно сказать даже спонтанно.

Профессор вернул мне телефон и сняв очки, протёр их платком. Надев, он посмотрел на меня внимательным взглядом.

— На аукционах во всём мире стали появляться редчайшие египетские золотые предметы заупокойного культа и деньги, прекрасного качества, соответствующие эпохе Тутмоса III из XVIII династии и прошедшие все экспертизы подлинности, — сказал он, — ваши находки?

— Да, я искал клад профессор, а нашёл и клад, и вот его, — показал я пальцем на телефон.

Профессор покачал головой.

— Боже, как это типично для археологии, — тяжело вздохнул он, — новичок находит то, что никто не может найти тысячелетиями. Жаль конечно, что вы уничтожили место, откуда вы всё изъяли, оно не менее ценно, чем сам клад. Вот поэтому я терпеть не могу чёрных археологов.

— Профессор я не специально, так получилось, — всплеснул руками я, — я археологией заинтересовался всего четыре года назад и даже подумать не мог, что первая же самостоятельная поездка принесёт вот это всё. Не приглашать же власти, чтобы у меня всё отняли.

— Это сделал бы я, но да, не вы, — он горестно покачал головой, — вам блеск золота наверняка затмил всё на свете.

— Поэтому именно вы, светило истории и египтологии, а я студент недоучка, — развёл я руками, — но факт остаётся фактом. Клад нашёл я.

— Тут не поспорить, — согласился он и задумался, — даже если я соглашусь на это предложение, поскольку я всего лишь человек, а не бог и не могу преодолеть грех гордыни и тщеславия. Не смотрите на меня так молодой человек, я лучше вас понимаю, что даже если этот Ковчег не тот самый, а просто сделанный по мотивам оригинала, но если ему и правда три тысячи лет, то это уже будет иметь огромное историческое значение. Молчу уже про то, что будет, если установят его подлинность.