– Что за сундук?

– В нем хранится большая часть сбережений дядюшки Пио.

– Боишься городских воришек?

– Нет. Но лишняя предосторожность не помешает. Еще мой покойный учитель рекомендовал прятать вместе с сундуком пистолеты. Все равно пользоваться огнестрельным оружием внутри городской черты запрещено.

– Тогда советую поискать какое-нибудь широкое дупло, расположенное высоко от земли.

– Жди здесь. Я скоро вернусь.

Не прошло и четверти часа, как артисты приблизились к полосатой сторожевой будке, где их поджидали два стражника, облаченные в металлические панцири и шлемы. Один удерживал длинную секиру – исполняющую роль шлагбаума, а другой подбрасывал вверх тяжелую булаву – тем самым намекая, что если его требования не будут выполнены, она обязательно обрушиться кому-то на голову.

– Немедленно остановитесь, сеньор! – выкрикнул стражник с секирой, преградив ею путь повозке.

– И представьтесь, – добавил стражник с булавой, направив шипастый шар в сторону разнаряженного незнакомца.

– Меня зовут Октавио Паскуаль, – прозвучало в ответ, после чего последовал легкий кивок головы.

– Куда путь держите? – поинтересовался более спокойным тоном стражник с секирой.

– Я странствующий артист и хочу показать жителям вашего города кукольное представление.

– Чем можете подтвердить свои слова? – продолжил допрос стражник с булавой.

– Разве по вертепу и лежащей рядом длинноносой кукле этого не видно? – напрягся Октавио, пытаясь понять, зачем понадобилось проводить столь тщательную проверку.

Заглянув внутрь повозки и убедившись в правоте незнакомца, стражник с секирой тут же разошелся в широкой улыбке:

– Приносим вам глубочайшие извинения, сеньор! Просто по окрестностям разгуливает шайка разбойников, и нам приказали досматривать каждого, кто проедет мимо.

– Не стоит извиняться. Служба есть служба. Я могу быть свободен?

– Да!

– Только у меня имеется к вам просьба, – спохватился стражник с булавой. – Можно перенести показ представления на завтра? Уж больно хочется его посмотреть.

– Хорошо, – приготовился щелкнуть поводьями Октавио. – Специально для тебя сделаю исключение.

– Премного благодарен, сеньор!

– До встречи! И не забудь привести с собой детишек. Раскрою секрет – их ждут бесплатные сладости.

– Обязательно, – вмешался в разговор стражник с секирой. – Мои дети буквально трепещут при виде артистов. Впрочем, сладости им нравятся не меньше. Тем более бесплатные.

– Отлично! Постараюсь оправдать ваши ожидания.

Чуть погодя, когда повозка отъехала от сторожевой будки, носатая кукла тоже решила поделиться мыслями по поводу подрастающего поколения:

– Не будет ли мелюзге жирно – лакомиться разными вкусностями на дармовщинку?

– Зря иронизируешь, – осадил собеседника Октавио. – Во-первых, угощать детей сладостями очень приятно, а во-вторых, это создает перед началом представления дружелюбную атмосферу.

– То есть ты их еще и авансом раздавать собираешься?

– Естественно! Ведь без вложений нельзя получить прибыль.

– Мы же не торговцы.

– Ошибаешься.

– Да неужели? И в чем заключается суть нашей торговли?

– Продавать людям радость.

– Эко ты загнул, приятель.

В следующий момент повозка нагнала группу крестьян, возвращающихся с покоса. Кто-то нес вилы, кто-то держал при себе серп, и еще один тянул за собой тележку, набитую какими-то непонятными тюками. Учитывая припекающее солнце, со всех струился ручьем пот, неминуемо оставляя на одежде темные пятна.

– Добрый день, сеньор! – поприветствовали незнакомца крестьяне, дружно уставившись на вертеп.

– Здравствуйте, любезные, – улыбнулся Октавио, вспомнив излюбленную фразу дядюшки Пио, которую тот использовал во время общения с будущими зрителями.

– Вы артист?

– Совершенно верно.

– А дорого ли стоит ваше представление?

– Кто сколько даст.

– Здорово! И когда оно состоится?

– Завтра вечером.

– Мы непременно придем.

– Я вас буду ждать.

Не успела повозка проехать и двадцати шагов, как носатая кукла вновь решила поделиться мыслями:

– Ну ты и меценат, приятель. Вдруг нам вообще не заплатят? Так недолго и без штанов остаться.

– Иначе нельзя, – начал объяснять Октавио и тут же осекся, испугавшись того, что его могут принять за колдуна, поскольку человека, ведущего беседу с куклой, по-другому не назовешь.

– Почему замолчал? – раздался через секунду писк. – Мне ужасно интересно, как ты собираешься аргументировать свою щедрость?