– Тогда надо разбить в этом месте камеру! – взмахнула руками Лана, будто демонстрируя, как именно надо это сделать.

– Для того чтобы разбить камеру, нужно к ней подойти, – грустно улыбнулся Кожухов.

– Можно издалека, камнем, палкой, гаечным ключом!

– В любом случае нужно эту камеру сначала увидеть. И раз уж ее увидим мы, то и она увидит нас, веришь? Причем она это сделает наверняка быстрее.

– А если ее разобьет кто-то не внесенный в систему? – раздалось вдруг сзади.

Андрей обернулся. В дверях стоял отец.

– Прошу прощения, – поднял он руки. – Я не подслушивал. То есть невольно, конечно, услышал, но лишь конец вашего разговора. И скажу сразу: я понимаю, что такое режим секретности, и не стану выпытывать из вас военную тайну. Но ведь что-то у вас случилось. Вижу, что случилось, не надо ничего придумывать, говорю же: с расспросами не полезу. Но один вопрос все же задам: это на самом деле настолько серьезно, что вы готовы бить камеры и лезть через забор? Про полицию не спрашиваю – наверняка вы о ней не забыли бы. И уж если…

– Да, папа, – прервал его Андрей, – мы ничего не забыли, и все на самом деле серьезно. Но ты не беспокойся за нас, ладно? Иди отдыхай. Мы справимся.

– Как? – и не подумал никуда уходить отец. – Если камеры по всему периметру, то вам ничего не сделать.

– Можно маски надеть, – брякнула Лана.

– Ага, – усмехнулся Василий Петрович. – Чулки натянуть, как в старых комедиях.

– Я понимаю, что хочешь предложить ты, – неохотно произнес Андрей. – Ты разбиваешь камеру, мы с Ланой пробираемся через забор.

– Ты всегда хорошо соображал, – кивнул отец без тени улыбки.

– А ты, по-моему, стал как раз не очень, – насупился Андрей.

– Это еще почему? Думаешь, я камнем в камеру с трех метров не попаду?

– Попадешь. А потом и еще кое-куда. Веришь?

– В вашу охранку, что ли? Ну да, попаду. Но меня же не расстреляют, я надеюсь? Сопротивляться я не стану.

– Не расстреляют, разумеется, но…

– Вот что, – подошел ближе и уселся в кресло на колесиках отец. – Ты сказал, что ситуация у вас очень серьезная. Поэтому давай отсекать не важное. То, что я посижу пару часов в вашей кутузке, пусть даже чуть дольше, – это как раз не важно. Давай лучше о главном. Когда едем? Как добираемся до периметра? Что делаете вы после того, как я разобью камеру? Ведь то, как я ее разбиваю, все равно увидят и сразу направят в то место охрану. Как быстро они туда доберутся? Вы успеете перебраться и скрыться?

Кожухов переглянулся с Ланой. В глазах любимой он увидел восхищение. Стало приятно, он откровенно гордился отцом. Но сейчас и впрямь нужно было думать о главном.

– До этой щели от КПП с полкилометра, – вспомнил Андрей рассказ Кочергина. – Но патрульный сразу не бросится, доложит по команде. Пусть отреагируют быстро, но все равно минута-другая пройдет. Добегут до места еще минут через пять…

– Могут и раньше, – сказала Лана. – Военные же.

– Пусть даже раньше, – не стал спорить Андрей. – Но все равно в общей сложности минут пять пройдет. А нам пролезть в эту щель – ну, может, минута на двоих. А еще за четыре мы успеем убраться. Да нам даже не стоит бежать! Наоборот, надо спокойно идти, чтобы не вызвать подозрений. Мы же местные, зачем нам бегать?

– А если дроха сначала отправят? Тот и за минуту долетит. И нас с тобой засечет.

– Значит, нужно перебраться через забор как можно быстрее. Меня больше беспокоит другое. Вот ты, папа, спросил, как добираться до периметра. А добираться придется пешком, на машине КПП не объедешь. Пусть даже мы большую часть пути пройдем по лесной дороге, а не напрямки по бурелому, все равно это почти двадцать кэмэ.

– И что, ты думаешь, я столько даже и по лесу не пройду? – определенно обиделся Василий Петрович. – И больше, бывало, хаживал.

– Вот именно, что бывало, – сказал Андрей. – Пап, давай без обид, но тебе не тридцать лет. И даже не сорок.

– Мне даже и не пятьдесят, – буркнул тот. – Но если надо – двадцать километров, да еще по дороге, я пройду. Может, не так быстро, как хотелось бы. Раньше бы часа за три с половиной справился. Сейчас… ну, на час больше. А вот Лана-то пройдет столько?

– Пройду, – кивнула та. – Может, еще на полчасика дольше. Но я буду стараться идти быстро.

– Я не думаю, что час-другой что-то решат, – с деланым равнодушием пожал плечами Андрей, хотя на самом деле он боялся, что решающей может стать каждая минута. – А насчет того, когда ехать, – я думаю, можно прямо сейчас, чего тянуть?

– А вот тут ты не прав, – помотал головой отец. – Сейчас мы пока доедем, то да се – начнет темнеть. Ночью по лесу – даже по дороге – мы вряд ли сможем. И не подсветишь ведь – а вдруг заметят? Поэтому выехать лучше затемно, но чтобы к рассвету добраться до леса. Да и выспаться не мешало бы перед таким походом.

– Да, конечно, – вынужден был согласиться Андрей, – я не подумал. И еще… У нас остался нерешенным самый главный вопрос.

Отец и Лана посмотрели на него с одинаковой тревогой во взглядах.