Дни шли за днями, я постепенно поднималась выше. Мои «последователи» – дядя Лёня и Николай – тоже.

Четвёртый уровень, или круг, почти ничем не отличался от третьего. Разве что стыковки были минут на семь-десять длиннее. А вот пятый уровень уже демонстрировал прямо-таки большую разницу. Здесь стыковки проходили минут по сорок. За такое время можно было и поговорить нормально, не спеша, и обменять всё, что нужно.

К сожалению, на пятом уровне контингент узников был какой-то не очень интересный. В основном совсем старики, которым оставалось год или два до финиша. Они были уставшими, сломленными людьми, которые держались лишь только на морально-волевых, в надежде на скорое избавление. Обменивали они всё только на золотые изделия или же на тёплые вещи. Золота у меня и не было, а тёплые вещи и самой нужны. Так что не заладилось у нас общения изначально. Они тоже прознали, что я вяжу, и теперь требовали у меня носки, жилеты и шарфы. Причём пытались выманить у меня всё это почти за бесценок.

Я смотрела на них и боялась, что скоро стану такой же желчной, жадной старухой. Единственной отрадой пятого круга были разговоры с дядей Лёней и Николаем.

И если Николай был просто влюблённый дурак, который при встречах со мной страшно смущался и мог лишь поддакивать мне или болтать какую-то романтическую чепуху, то с дядей Лёней общаться мне неожиданно понравилось.

Мы с ним могли обсуждать всё – от политики Наполеона до цен на зерно в Аргентине в пятидесятых годах. Но больше всего разговаривали о жизни.

Однажды, во время очередной стыковки, дядя Лёня сказал:

– Мария, может, давай спустимся обратно на четвёртый?

– Зачем? – нахмурилась я.

– Да что-то не по себе мне, – расстроенно вздохнул дядя Лёня. – да и сон ещё приснился какой-то такой… непонятный. Словно предупреждение.

– Ну так расскажите, – вздохнула я.

Терпеть не могу, когда начинают рассказывать свои сны. Ну кому это может быть интересно? Хуже нет, когда каждое утро ты вынуждена слушать чей-то сон, да ещё и с подробностями. Бррр. Старик Огюст Больц очень любил рассказывать свои сны.

Дядя Лёня взглянул на мой покорный неизбежному вид и усмехнулся.

– Незачем, – покачал головой он. – Но ты подумай, Мария. Я не тороплю. Но нужно всё взвесить.

– Да что тут взвешивать?! – возмутилась я.

– Ты подумай, – упрямо продолжил старик, – посмотри, сколько народу обитает на нижних уровнях. Ты не задавала себе вопрос, почему так?

– Задавала, – сказала я, – и считаю, что это ленивые люди. Между первым и третьим рычагами небольшой промежуток, если это ночью, то, может, им вставать лень. Вот и сидят постоянно внизу.

– Ты считаешь, что прямо всем им лень? – хмыкнул дядя Лёня. – ты прикинь, сколько там человек, с первого по пятый уровни. И все они исключительно ленивые?

– А какая ещё может быть причина?

– Может быть, они осторожные просто?

– Или же попали под влияние этих «партизан», которые передают записки в бисквитах.

– Да нет. Здесь есть более сложная причина.

– И какая же? – удивилась я, искренне не понимая, как можно добровольно отказываться от и так не многочисленных благ.

– Когда ты дёргаешь за трети рычаг, он посылает разряд, – сказал дядя Лёня, – ты же замечала это?

– Замечала.

– А куда по-твоему уходит этот разряд?

– Не знаю, – пожала плечами я, – куда-то вперёд и чуть вверх.

– А что там?

– Я не рассмотрела, – вздохнула я, – надеюсь, что, когда поднимусь выше, смогу всё выяснить.

– А я вот был выше, – прищурился дядя Лёня, – и всё выяснил.

– И что там?

– Там, в центре, находится какое-то гигантское существо, вмороженное в лёд. – сказал дядя Лёня и у меня от неожиданности аж в горле пересохло.

– Не может быть! – выдохнула я.

– Почему не может? Ты же читала в Библии о судьбе жены Лота?

– Но она превратилась в камень, – пролепетала я.

– Не совсем. Она стала соляным столбом. А это существо стало ледяным столбом.

– А зачем? Кто его так? – я не могла поверить.

– Неизвестно кто, – пожал плечами дядя Лёня. – А вот зачем? Говорят, это какой-то местный бог. Который сошел с ума и люди его пленили в ледяную тюрьму.

– А зачем же мы его молниями бьем?

– Возможно, чтобы он не мог вырваться, – вздохнул дядя Лёня, – никто этого не знает. Но самое худшее, что иногда это существо, столб, как его здесь все называют, так вот иногда он огрызается. Палит в ответ тоже молниями.

– И что?

– А то, что он бьет молниями по крестам. И уничтожает их.

Я ошеломлённо застыла, пытаясь переварить информацию.

– И чем выше поднимается крест, тем больше шансов, что следующий разряд столба будет по его кресту. Это плата за весь тот комфорт, что дает жизнь наверху. Смертельная плата.