– Конечно. Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, моя блестящая писательница.

Я поцеловала его и вернулась к разговору с Джастином, который увлеченно обсуждал мою книгу, невероятно хреновую версию Аладдина и его лампы[1].

– ...значит, они очень хотят, это очень...

Я слушала только вполуха, несмотря на захватывающие новости. Вместо этого все мое внимание было сосредоточено на Скотте, который входил в дом, открыв незапертую тяжелую дубовую входную дверь.

Разве здесь не запирают двери? Как они могут быть такими доверчивыми?

На несколько мгновений я увидела Скотта через окно, которое было таким же большим, как весь мой дом. Эта часть дома была погружена в темноту, и я наблюдала, как его теневая фигура прошла прямо мимо окна в темную комнату.

Разговор занял пятнадцать минут, и я нетерпеливо барабанила пальцами все

это время по приборной панели.

Сделав глубокий, дрожащий вдох, я вышла из машины.

Вот оно, - с ужасом подумала я.
– Момент истины.

Я подошла к двери с застывшей дружелюбной улыбкой на лице и постучала, прежде чем войти.

– Эй?
– неуверенно позвала я.

Где все?

Я сделала несколько настороженных шагов внутрь, пока не оказался в той части дома, которая просматривалась снаружи. Теперь, когда небо потемнело, через окно было трудно разглядеть машину Скотта и лес за ней.

Красивое место,– подумала я, медленно поворачиваясь на месте. Это было сочетание старого и нового, идеальная дизайнерская находка, которая, должно быть, стоила совсем немало. Высокий сводчатый потолок с перекрещивающимися дубовыми балками был напоминанием "старого", а минималистичная, современная обстановка определенно была "новой". Я вошла в великолепное помещение, проведя пальцами по длинному красному дивану в центре комнаты. Большие абстрактные картины, которые выглядели так, будто им место в музее, украшали выкрашенные в белый цвет стены из остроконечного камня, и мой взгляд привлекло одно из них - огромное полотно над постмодернистским, блочным камином, которое изображало, казалось, море крови.

Эй, возможно, эти ребята будут не против невестки - автора экстремальных ужасов, в конце концов...

Внезапно огромная комната наполнилась светом, и я в испуге подпрыгнула, кружась на месте.

– Я вижу, ты любуешься моей любимой картиной. Она прекрасна, не так ли? Красивая и одновременно уродливая, отталкивающая и притягательная, настоящее противопоставление.

Мужчина протянул руку, и я сделал неловкий шаг к нему, чтобы пожать ее. Итак, это был мистер Томас Джонс. Отец любви всей моей жизни. Все, о чем я могла думать в тот момент, это то, что он намного моложе, чем я ожидала.

– Очень приятно наконец-то познакомиться с тобой, Хлоя. Скотт так много рассказывал нам о тебе.

Я поняла, что уставилась на него; я чувствовала себя не в своей тарелке, застигнутая врасплох. Он был симпатичным мужчиной. Я ожидала увидеть какого-нибудь дряхлого старика в твидовом пиджаке, в круглых очках и с седыми волосами; вместо этого передо мной предстал мужчина, которому было не больше пятидесяти.

Скотт никогда не упоминал, что его родители так молоды.

Но если подумать, это не должно было стать неожиданностью. Скотту было тридцать, а мне двадцать семь, так что его отцу вполне могло быть пятьдесят с небольшим. И, по словам Скотта, у них была куча денег, так что им не обязательно было работать, и они могли наслаждаться жизнью вдали от городской суеты.

– Очень приятно с вами познакомиться, - промурлыкала я, наконец-то обретя голос.
– Я с нетерпением ждала этого всю неделю.

– О, мы тоже.

Его взгляд скользнул по моему телу не совсем по-отцовски, и я почувствовала, что краснею. Оглядываясь назад, можно сказать, что черное платье длиной до колена, которое я выбрала, было не самым лучшим выбором. В то время оно казалось уместным - стильным, взрослым и в меру открытым, но сейчас казалось слишком облегающим. Слишком коротким. Слишком вызывающим.

– Скотт также никогда не упоминал, какая ты красивая.

Я покраснела еще сильнее и помахала рукой перед своими горячими щеками, чтобы скрыть смущение.

– О, перестаньте, правда. У вас красивый дом.

– Спасибо. Не хочешь присесть?
– сказал он, жестом указывая на длинный красный диван.
– Могу я предложить тебе выпить? Я пью виски.

– Звучит неплохо. Я тоже выпью.

– Наш человек, - сказал он, подмигнув.

Я наблюдала за его широкой спиной, пока он деловито разливал напитки у стеклянного шкафа в стиле арт-деко, который стоял рядом с огромным окном.

Как они могут быть отцом и сыном?– задавалась я вопросом. Они были такими разными. Оба были высокими, но на этом их сходство заканчивалось. Скотт был светловолосым, с теплыми карими глазами и долговязым телом, которое, казалось, никогда не набирало ни унции жира, несмотря на его прожорливый аппетит. Его отец же был плотного телосложения с небольшими валиками жира на боках. Его широкие плечи напрягались в простом черном джемпере, и каждый дюйм его тела выглядел крепким и мускулистым. У него были черные волосы, очень коротко подстриженные. Я подумала, не красит ли он их - странно, что у мужчины его возраста нет ни одного седого волоса.