Общение, можно сказать, не получилось — Конвойный, дежуривший в лифтовом холле, коротко кивнул в знак приветствия, прислал мне какой-то файл и снова изобразил статую. Я ответил точно таким же кивком, ткнул в иконку и двинулся по маршруту, мгновенно появившемуся на мини-карте. А через несколько минут, «пережив» аж четыре инструментальные проверки, ввалился в комнату отдыха большой сауны и наткнулся взглядом на Яромира Ярославовича, замершего в противоположном дверном проеме.

— Где раздевалка, знаете. И до парилки как-нибудь доберетесь! — весело заявил он, развернулся на месте и исчез.

Я представил, как подобному «распоряжению» обрадовался бы любой «нормальный» аристократ, мысленно вздохнул и поплелся переодеваться. Переступив через порог мужской раздевалки, почти не удивился, увидев на полках единственного открытого шкафчика банные полотенца, новенькие плавки и резиновые шлепки нужных размеров. Вот и ускорился — переоделся, забежал в душ, добрался до парилки, открыл матовую стеклянную дверь и… торопливо загнал себя в режим «замедления времени». Поэтому за следующие полсекунды успел восхититься качеством проработки мышечного корсета Ярослава Третьего, прийти к выводу, что торс наследника престола выглядит помельче моего, и полюбоваться аппетитными формами Наили Каримовны, обнаружившейся на левой боковой полке.

А когда услышал голос государя, в темпе вернулся к нормальному восприятию действительности, на всякий случай сдвинул фокус внимания на «петли» линз-камертонов и вслушался в завуалированный приказ:

— Устраивайтесь поудобнее и делитесь своими ощущениями от беседы с Константином Родионовичем…

Сел. На правую боковую, к активированной «глушилке». Чтобы видеть лица всех троих «отдыхающих». И поделился. Причем именно ощущениями, ибо понимал, что видеозаписи разговора с Васильчиковым Волконские уже проштудировали. Закончил минут за семь-восемь, предельно подробно пересказав все странности, которые заметил. А после того, как иссяк, был вынужден уставиться на единственную женщину в компании:

— Поведение княжича соответствует аналитической модели, значит, его характер просчитали и решили, что этот дурень, в отличие от деда и отца, прекрасно справится с поставленной задачей и без ментальных программ.

Я невольно подобрался:

— Вы хотите сказать, что Васильчиковы-старшие под программами?

— С вероятностью процентов в девяносто девять! — уверенно ответила Наиля Каримовна, как-то почувствовала, что столь короткий ответ меня не удовлетворил, и пожала плечами: — Они бы не стали так подставляться. Даже ради девяностопятипроцентного шанса наложить лапу на уже раскрывшегося физика-Молниевика. Так что их играют. Личности, которых устраивает любой исход этой игры. И еще: эти игроки — наши, российские!

— Ну да… — согласился цесаревич и язвительно добавил: — Большую часть по-настоящему серьезных «чужих» мы уничтожили, а остальным не до игр — бедняги усиленно пытаются выжить.

Тут я поднял руку, дождался разрешающего кивка государя и задал сразу два вопроса:

— Скажите, пожалуйста, а откуда могли взяться «совершенно реальные» фотографии документов, видеозаписи и записи разговоров, и как посторонний менталист смог прописать программы в сознания двух первых лиц не самого последнего княжеского рода в стране с учетом того, что последние наверняка не снимают соответствующие артефакты?

Ярослав Георгиевич заявил, что «легенду» о моей жизни до появления в Рязани создали Наиля Каримовна и ее подчиненные, а потом презрительно поморщился:

— А программу, как нам кажется, прописали в одном хитром столичном борделе для самых влиятельных аристократов, до недавнего времени успешно маскировавшемся под обычный салон!

Тут я сделал стойку:

— Если в этом борделе в принципе прописываются программы, то не только в Васильчиковых, верно?

Государь утвердительно кивнул и поделился еще толикой информации не для распространения — сообщил, что всех посетителей этого «салона» уже взяли под пристальный контроль и «ведут». Вдаваться в подробности, конечно же, не стал. Но мне хватило и этого — я заранее посочувствовал не только клиентам, но и организаторам процесса. А еще обдумал целесообразность использования нашей команды при их захвате и пришел к выводу, что шансы «познакомиться» с некоторыми личностями «накоротке», в принципе, есть. Вот и представлял процесс до тех пор, пока Волконские, успевшие как следует разогреться, не рванули окунаться в купель.

В этот момент я, каюсь, полюбовался тренированной задницей Наили Каримовны и пришел к выводу, что эта часть тела у Земляничек и Лаванд все-таки чуть-чуть великовата. Услышав довольный женский визг, понял, что вода в купели холодновата. А где-то через минуту увидел личного аналитика Императора спереди, наткнулся взглядом на отвердевшие сосочки, усиленно пытавшиеся проткнуть ткань купальника, и отрешенно порадовался тому, что давно привык к изобилию форм и… достаточно регулярно отрываюсь с Валей.

Следующие три захода в парилку и полчаса «неги» в комнате отдыха, в основном, слушал и анализировал монологи Волконских, представлял те или иные боевые задачи и изредка задавал уточняющие вопросы. Тем не менее, нашел время и для проявления любопытства — за пару минут до завершения «отдыха» поинтересовался судьбой Кайзера. И получил чертовски интересный ответ:

— Покончил жизнь самоубийством, нехотя повесившись на спинке трона!

— Как я понимаю, кто-то из агентов внешней разведки получит орден по закрытому списку, верно? — на всякий случай уточнил я и не ошибся: