Шрифт:
– Ложкой, которую нужно всегда носить с собой – но я захватил две, зная, что тебе это в новинку.
Это была чечевичная похлебка, с плавающими с ней кусочками овощей. На вкус неплохая, совершенно лишенная запахов. Еще там были какие-то куски, внешне напоминавшие мясо – но на вкус не имевшие с ним ничего общего.
– Если хочешь, можешь взять соли из моего кармана, – предложил Фрайер.
– Нет, спасибо. Не думаю, что от этого будет какая-нибудь польза, – он стал есть хлеб, хотя и черствый, но с отчетливым ореховым привкусом. – Мяса в этой пище нет?
– Нет. Бедные вообще его не едят. Вместо него здесь соевый эрзац, по их словам, протеина в нем столько, сколько нужно. Если хочешь сполоснуть рот, вода наверху, в фонтане.
– После. И все продукты такие, как эти?
– Более или менее. Если у людей водятся деньжата, они делают покупки в магазинах. Если денег нет, то приходится ходить сюда. Жить на этом можно.
– Я догадываюсь, что можно. Но не могу на это смотреть, как на ежедневную пищу, – он промолчал, когда вошел человек, приблизился, неуклюже ступая, и сел за их столик.
– Нелады, Фрайер, – сказал он, глядя при этом на Яна.
Они встали и пошли в угол поговорить. Ян съел еще ложку, затем отодвинул миску. Всю жизнь есть такое! Девять из десяти рабочих живут в нужде. Не говоря уж об их женах и детях. И это окружало его всю жизнь – и он даже не подозревал об этом. Он прожил всю жизнь на айсберге, не зная о том, что девять десятых айсберга находится под водой.
– Мы возвращаемся к машине, кореш, – сказал Фрайер. – Что-то случилось.
– Из-за меня?
– Не знаю. Нам лишь передали, что надо убираться отсюда как можно быстрее. Что именно – не знаю, знаю только, что возможны неприятности. И немалые.
Они быстро пошли. Не бегом, это могло привлечь внимание, но солидно, целенаправленно зашагали по хрустящему снегу. Ян мельком заметил освещенные витрины магазинов, дисплеи, укрытые за замерзшими стеклами. Он подумал о том, что там продается, и понял, что они были столь же чужды для его опыта, как и лавки на рынке, который он посетил на берегу Красного моря.
У дальней стены гаража Ян достал фонарь, давая возможность Фрайеру выбрать в его тусклом свете нужный ключ. Они зашли под навес и затем проникли в гараж.
– Да будь я проклят! – сказал Фрайер, обшаривая лучом фонарика пустой пол. – Моя машина исчезла!
Гораздо более яркий луч ударил им в глаза, и кто-то сказал:
– Стойте на месте и не двигайтесь! И следите за своими руками!
11
Ян даже не думал двигаться, он не смог бы, если бы даже захотел. Он был потрясен – сначала исчезновением машины, затем внезапным окриком. Игра окончена, он схвачен. Он стоял, загипнотизированный этой страшной мыслью.
– Назад под навес, Фрайер, – сказал вновь человек. – Тут есть кое-кто, кого ты не знаешь.
Фрайер вышел достаточно послушно, и человек с фонарем последовал за ним. Когда он уходил, Ян смог уловить очертания его фигуры.
– Что случилось?
– Ян, я должен поговорить с тобой, – сказал знакомый голос, как только закрылась дверь.
В руке Яна все еще был маленький фонарик; он поднял его и высветил из тьмы лицо Сары.
– Мы не хотели тебя пугать, – сказала она. – Но это крайний случай!
– Пугать! Ничего себе! Да у меня просто сердце остановилось!
– Извини, – сказала она, но улыбка мгновенно исчезла. – Случилось нечто очень плохое, и нам может понадобиться твоя помощь. Один из наших людей схвачен, и мы не можем позволить, чтобы его опознали. Ты слышал о лагере «Слетхилл»?
– Нет.
– Это трудовой лагерь в Слендерленде, на далеком севере Шотландии, в горах. Мы почти уверены, что можем вызволить его из лагеря, это достаточно просто, но не знаем, как вернуть его из тех мест. Вот почему я подумала о тебе и твоих словах о кроссе на лыжах. Может он уйти оттуда на лыжах?
– Может, если знает местность и ходит на лыжах. Ходит?
– Нет, не думаю. Но он молод и смышлен, и быстро научится. Это трудно?
– Основам научиться очень легко. И очень трудно научиться ходить на лыжах хорошо. Есть у тебя кто-нибудь, кто покажет ему, как... – внезапно он понял и направил фонарик на ее лицо снова. Глаза ее были опущены, лицо очень бледно.
– Да. Я хочу просить о помощи тебя, – сказала она. – Мне это не по душе, но это из-за опасности, которой подвергнешься ты, а также потому что мы упоминать при тебе о таких вещах не должны. Если ты согласишься нам помочь, ты, возможно, выполнишь самое важное задание Сопротивления. Но если этого человека не удастся выручить, возможно, это приведет к печальному концу.