Включила воду, ожидая пока она нагреется. Надя, всё складывается, как нельзя удачно. Антон на расслабоне, поэтому должен уснуть крепко и быстро, а значит мы сможем покинуть дом тихо и незаметно. Жаль было только тащить дочь ночью, через лес и вдоль трассы. Мысль о тёмной пустынной дороге свела поджилки. Да, по ночам за Таей я гонялась, но идти с ней в эту темень принципиально пока не приходилось. А может завтра? Скажу, что больше не нуждаюсь в его помощи. Удерживать силой точно не станет. Хотя, черт его знает! По его словам и поведению, можно было с лихвой высчитать твёрдость характера и упрямство. Нет! Решено! Тем более его жена против моего нахождения здесь. Вдруг не он, так она донесёт до полиции, а попасть к ментам, значит попасть к ним.

Выключила воду и прислушалась. Наверху тихо. Надеюсь, уснул. Погасив свет, на цыпочках пошла на второй этаж. Оглянулась на дверь его комнаты — закрыта. Сглотнула и тихонько приоткрыла детскую. Тая уснула прямо среди игрушек. Вот и отлично. К счастью, вещи в торцевой комнате. Спокойно всё соберу и после разбужу её. Так и решила.

Переоделась в одежду поудобнее и практичней. Отложила костюм для Таи. Утрамбовала весь скарб в течение каких-то пары минут. Тормознула, поняв, что сбегать вот так по-английски негоже. Антон заботился о нас, пусть и всего пару дней. Нашла приличный лист бумаги и начала строчить письмо. В каждом слове старалась выразить свою чрезмерную благодарность и не единожды извинилась за поступок, что сейчас совершаю. Наконец выдохнула, поставив точку. Присела на дорожку, вбирая в легкие побольше воздуха для новой борьбы за свою жизнь и жизнь своего ребёнка. Отдохнула, теперь снова в путь…

Глухо вскрикнула, когда, открыв дверь, нос к носу столкнулась с хозяином дома. Мужчина явно изменился в лице, увидев багаж и мою совсем не домашнюю экипировку. Попятилась назад в комнату, невольно впуская его внутрь. Почему он до сих пор не спит?! На Антоне были лишь домашние брюки и светлая майка.

— Интересное кино, — хмуро буркнул он и заглянул мне за спину.

Прости, молвила губами. Мужчина отодвинул меня в сторону и прошёл к тумбочке, подняв с него ту самую записку. Волосы на его затылке топорщились, пока он читал послание. Может удрать, пока не смотрит на меня? Но ноги предательски вросли в пол.

— Я понимаю, Надь, — вдруг согласился он, спокойно посмотрев на меня.

Что? Правда? Растерянно уставилась на него, не ожидая подобного эффекта.

— Будь по-твоему. Иди, раз считаешь это правильным. Я не имею права тебя удерживать, только… Тая останется здесь!

Знакомая спица страха вонзилась меж позвонков. Руками овладел тремор. Но Антона это не смутило, и он решительно приблизился ко мне, угрожающе нависнув над лицом.

— Думаю, это хороший вариант. Носись по богадельням, прячься по подвалам, спи на вокзал. Развлекайся, если тебе так приспичило. А мы тут пока освоимся. Попрошу Клавдию Аркадьевну из местного муниципалитета оформить её в детский сад. Он у нас довольно неплохой, моя Ксенька пару месяцев туда тоже ходила… А ты пригоняй на досуге или когда решишь свои ЧЁРТОВЫ ПРОБЛЕМЫ! — последние два слова Антон рявкнул так, что меня окончательно переклинило.

Истерично замотала головой и толкнула его в грудь. Нет, не отдам! Никому не отдам! Даже тебе! Метнулась к дверям, забыв про багаж, но его стремительная и уверенная пятерня тут же захлопнула её, оставив меня в западне.

— Я не просил твоего появления в моём доме, но ты свалилась, как снег на голову, — крепкие руки пленили за плечи, тряхнув, как куклу. — Я хотел от тебя избавиться, но ты так невинно хлопала глазками. Теперь я хочу помочь, а ты по-тихому сбегаешь?! Куда собралась? Погибнуть и погубить несмышлёного ребёнка из-за своей дурости?! — снова тряхнул и жуткое чувство возродилось из недр памяти, уведя в защитное шоковое состояние.

— Прости, — не сказала, а гавкнула в ответ. Давно забытый звук из трахеи заложил уши. — Прости… Прости! Прости!

Слова вырывались и вырывались из моего рта, пока паника охватывала каждую клеточку тела, парализуя.

— Прости… Прости… Я больше не буду. Прости! Прости! Не бей меня… Не бей! Не надо!

— Надя, ты меня слышишь? Посмотри на меня, — сквозь пелену погибшего разума пробирался обеспокоенный голос. — Посмотри же!

— Прости! Прости! — смотрела перед собой и всё больше леденела от ужаса, видя перед собой лицо мужа, перекошенное яростью. — Я больше не буду! Не бей!

Тело и разум готовились к новой дозе боли и унижений, хоть я отчаянно и просила простить меня.

— Надя… Наденька, посмотри на меня, пожалуйста. Я Антон… Здесь только я! Я ничего тебе не сделаю! Ну же, девочка, вернись!

Лицо мужа растворилось, и знакомое тепло прорвалось сквозь холод жутких воспоминаний.

— Прости, не рассчитал… Тише, тише, — сильные руки хоть и держали крепко, но были невероятно заботливыми и нежными. Ладони гладили волосы, прижимали к груди и укачивали, как маленькую. И мне до безумия захотелось снова стать маленькой, когда папа укрывает от невзгод, убивает чудище в шкафу и способен из простой девочки сделать настоящую принцессу.

От осознания, что это доступно всем, кроме меня, стало до одури обидно. Морок спал, сменившись на горькие и безудержные слёзы, в которых снова потерялась. Ком из страха, бесконечного стресса и тяжелой депрессии вырвался нескончаемым потоком. Выла вслух, без остановки и без контроля, не замечая, что не на шутку напугала Антона.

Пришла в себя от нежных поцелуев, что осыпали мои голову, нос и щёки. Кокон тепла согревал, как никогда раньше, руки гладили плечи, спину и лицо, ласковые слова песней проникали в самую душу.