– Он что-то говорит, – неожиданно сказал Даниэль. – Он что-то говорит. Он хочет раскаяться. Погасите огонь! Оттащите хворост!

Огонь погасили. Осторожно приблизились, обернув руки тряпками, подняли дымящийся бочонок.

Под ним почерневшая плоть, зубы белеют на черном лице за сморщенными губами. Пламя выжгло Сиббе глаза, глубоко вошло в легкие, когда он машинально пытался вдохнуть. Но он был еще в сознании.

Когда епископ приблизился, Сибба поднял голову, почувствовав, несмотря на слепоту, свежий воздух.

– Раскайся, – закричал ему в ухо Даниэль. – Сделай знак. Любой знак, и я перекрещу тебя и пошлю твою душу без мук ожидать Судный день.

Он наклонился под своей митрой, чтобы уловить слова, которые смогут произнести сгоревшие легкие.

Сибба дважды кашлянул и плюнул обгоревшей плотью в лицо епископа.

Даниэль отступил, вытер с отвращением черный плевок, невольно вздрогнув.

– Снова, – сказал он. – Одевайте снова. Разожгите огонь. И на этот раз, – закричал он, – он может призывать всех своих языческих богов и самого дьявола.

Но Сибба никого не призывал. Пока Даниэль бушевал, а Вульфгар улыбался его гневу, пока воины сжигали тела, чтобы не закапывать их, два человека незаметно выскользнули из толпы, их видели только молчаливые соседи. Один был племянник Эльфстана. Другой видел, как разрушили его дом в схватке, к которой он не имел отношения. Распространившиеся по всему округу слухи подсказали им, куда идти.

Лицо Шефа не изменилось, когда посыльный, еле державшийся на ногах от усталости после долгой езды, рассказывал новости. Армия Мерсии в Вессексе. Король Альфред исчез, и никто не знает, где он. За миссионерами Пути безжалостно охотятся. Церковь предала короля Альфреда и всех его союзников анафеме, лишила всех прав, никто не должен ему помогать или давать приют.

И повсюду сожжения; или по приказу епископа Винчестера, когда отсутствует живой мертвец Вульфгар, распятия. Длинный перечень захваченных людей: катапультеры, товарищи, ветераны битвы с Айваром. Торвин застонал, ошеломленный, а список все продолжался и продолжался. А ведь погибшие не принадлежали к его народу и лишь недавно обратились к вере в Путь. Шеф продолжал сидеть на раскладном стуле, проводя пальцем по жестоким лицам на точильном камне.

Он знал, подумал Бранд, наблюдая, и вспомнил неожиданный запрет Шефа Торвину самому распространять веру. Он знал, что произойдет, догадывался. Это значит, что он послал своих людей, англичан, которых сам поднял из грязи, на верную смерть под пытками. И то же самое он сделал со своим отцом. Я должен быть уверен, очень уверен, что он никогда не посмотрит на меня с таким задумчивым выражением. Если я раньше и усомнился бы в том, что он сын Отина, теперь я знаю.

Но если бы он так не поступил, сейчас мы оплакивали бы смерть Торвина, а не бродячих крестьян.

Посыльный иссяк, новости и ужасы кончились. Шеф молча отпустил его поесть и отдохнуть, повернулся лицом в совету, собравшемуся на освещенной солнцем вершине холма: Торвин, Бранд, провидец Фарман, Бонифаций, как всегда, держащий наготове чернила и бумагу.

– Вы слышали новости, – сказал Шеф. – Что мы должны предпринять?

– Разве можно сомневаться? – спросил Торвин. – Союзник призвал нас. Теперь церковь лишила его прав. Мы должны прийти ему на помощь.

– Больше того, – добавил Фарман. – Если и существует подходящий момент для решительного удара, то именно сейчас. Королевство разделено. Законный король, христианин, выступает на нашей стороне. Как часто в прошлом христиане распространяли свою веру, обращая короля, а через него и весь народ? Не только рабы будут с нами, но и фримены и половина танов. Пришло время остановить наступление христиан. Не только в Норфолке, но и повсюду.

Шеф упрямо сжал губы.

– А ты что скажешь, Бранд?

Бранд пожал мощными плечами.

– Нам нужно отомстить за товарищей. Мы не христиане – прошу прощения, отец. Кроме вас, все не христиане и не привыкли прощать своим врагам. Я высказываюсь за выступление.

– Но я ярл. И решение принимать мне.

Медленно все кивнули.

– Вот что я думаю. Послав миссионеров, мы расшевелили осиное гнездо. И нас ужалили. Надо было предвидеть это.

Ты-то предвидел, подумал Бранд.

– Отобрав у церкви землю, я расшевелил другое гнездо. За это меня еще не ужалили, но я жду этого. Я предвижу это. Я говорю: давайте посмотрим на своих врагов, прежде чем ударить. Пусть приходят к нам.

– А наши товарищи будут лежать неотомщенными? – проворчал Бранд.

– Мы потеряем шанс завоевать свое королевство, королевство Пути! – воскликнул Фарман.

– А как же твой союзник Альфред? – спросил Торвин.

Шеф постепенно преодолевал их сопротивление. Убеждал, противопоставлял свои аргументы. И в конце концов уговорил подождать с неделю, получить более полные сведения.

– Надеюсь только, – сказал в конце встречи Бранд, – что хорошая жизнь не размягчила тебя. И всех нас. Нужно больше времени проводить с армией, а меньше с этими остолопами в твоем суде.