— Как можно скорее, — быстро выпалил Кроу. — Если я отправлюсь прямо сейчас, то у меня останется весь завтрашний день и вся суббота, которые я смогу провести со своими друзьями. Возможно, мне даже удастся в воскресенье вернуться пораньше, чтобы наверстать потерянное время.

— Нет. Я даже слушать об этом не желаю, — Карстерз поднял вверх длинные тощие руки. — Кроме того, на этот уик-энд ко мне тоже приедут друзья. И в этот раз я действительно не хочу, чтобы мне кто-нибудь мешал. — Он многозначительно взглянул на Кроу: — Я буду ждать вас в понедельник утром. Желаю вам приятных выходных и настаиваю, чтобы вы прихватили с собой бутылочку моего вина, — при этих словах он улыбнулся своей наводящей ужас улыбкой.

— Благодарю вас, — кивнул Кроу и протянул руку, которую Карстерз проигнорировал или притворился, что не заметил, скрывшись за дверью кабинета...

В 17:20 Кроу остановился в отеле в окрестностях Гилдфорда и разыскал телефонную будку. В первый же день пребывания в Бэрроузе Карстерз дал ему свой номер на тот случай, если у него возникнет необходимость немедленно с ним связаться. Теперь он достал письмо из Сомерсет-Хауза, обернул носовым платком телефонную трубку и набрал номер Карстерза.

Его работодатель, голос которого он ни с кем бы не спутал, ответил почти сразу же:

— Карстерз. Кто говорит?

— А, мистер Кастейн, — зачастил Кроу. — Хм! Вы ведь сказали Кастейн, да?

В трубке воцарилась тишина, потом до Кроу донеслось:

— Да, мистер Кастейн, совершенно верно. Это Сомерсет-Хауз?

— Да, я звоню относительно вашего запроса о мистере Кроу.

— Конечно... Кроу, Титус Кроу, — ответил Карстерз. — Я ожидал информации того ли иного рода.

— Замечательно, — продолжал Кроу. — Что ж, имя Титус Кроу на самом деле достаточно редкое, так что мы без труда обнаружили его. В наших документах действительно имеется запись о его рождении, датированная вторым декабря тысяча девятьсот двенадцатого года.

— Чудесно! — продолжал обрадованный Карстерз.

— Однако, — продолжал Кроу, — я должен подчеркнуть, что мы обычно не отвечаем на запросы подобного характера, и я бы посоветовал вам в будущем...

— Я понял, — оборвал его Карстерз. — Не утруждайтесь, сэр, ибо я сомневаюсь, что когда-либо потревожу вас снова.

И повесил трубку.

«Ну вот, дело сделано», — подумал Кроу, вздохнув с облегчением и тоже повесив трубку. Его первая линия обороны сработала.

Теперь ему предстояло заняться другими делами...

Оказавшись в Лондоне, Кроу решил первым делом навестить приятеля-химика, с которым учился вместе в Эдинбурге. Тэйлор Эйнсворт был человеком, чьи интересы к довольно загадочным областям химии привели к тому, что его равно избегали как преподаватели, так и студенты. Даже сейчас, когда он стал знаменитостью, значительной величиной в своей области, находились такие, кто считал его скорее алхимиком, чем химиком. Недавно вернувшись в Лондон, Эйнсворт возобновил старое знакомство и принял приглашение Кроу вместе выпить на его квартире, но с одним условием: он уйдет рано, поскольку у него еще есть дела.

Следующим Кроу позвонил Гарри Таунли, своему семейному врачу. Тот был старше Кроу по меньшей мере лет на двадцать и собирался уже завершить практику и принять духовный сан, но оставался другом и наперсником и, кроме того, тоже считался неортодоксальным в своей области деятельности. Таунли верил в гипноз, гомеопатию, акупунктуру и прочие методы, от которых шарахалась более ортодоксальная медицина. Впоследствии достоинства этих методов признали, но в далеких сороковых его считали оригиналом.

Таланты этих двух человек, в противоположность более приземленным специалистам, были именно тем, в чем нуждался Кроу. Они приехали к нему с разницей в несколько минут, Кроу представил их друг другу и предложил попробовать, в крошечных дозах, вино Карстерза. Кроу и сам отведал этого вина, но лишь в том же ничтожном количестве, что и его друзья — увлажнил небо, не более. В отличие от них он чувствовал настоятельную необходимость наполнить свой бокал, но сейчас у него имелось более чем достаточно поводов обуздать свое желание.

— Превосходно! — было мнение Тэйлора Эйнсворта. — Где ты отыскал его, Титус? Он взял бутылку и пригляделся к этикетке. — Арабское вино, верно?

— Судя по этикетке, да, — ответил Кроу. — На ней сказано просто «столовое вино», по крайней мере, насколько я разобрал. Так вы оба находите его хорошим, да?

Гости кивнули в унисон, и Таунли признался:

— Я не отказался бы заиметь парочку бутылок такого вина для своего бара, малыш Кроу. Сможешь достать?

Кроу покачал головой: