Он потрепал здоровенных псин по кудлатым головам.

– А то времена неспокойные, - пожал Петрович плечами.
– Зона отсюда уходит, и мало ли кто заявится. Пока оно всё устаканится.

Казбек подошёл к Элен, ткнулся в руку и сел рядом. Ему даже голову не пришлось сильно задирать, чтобы посмотреть ей в глаза. Следом, перебирая мощными лапами, подошла его подруга. Петрович оторопело проводил их взглядом.

– А... Да, - я развёл руками.
– Это Элен Уордер, это дед Петрович.

– Кхм...
– дед почесал затылок, сняв свою кепку-восьмиклинку.
– Весьма польщён таким визитом, сударыня.

И отвесил поклон.

Элен, поставив наземь сумку, покачала головой.

– Я сейчас просто человек... почти человек. Многое ушло.

– Экх, - Петрович крякнул, пристально посмотрел на неё.
– Ну, осталось не меньше. Устраивайтесь в доме, вы знаете что там где, - кивнул он нам.
– А я пойду баньку проверю.

Я уже сидел с дедом минут сорок, пересказывая ему события, когда вернулись Элен и Сандра. Госпожа Уордер не была знакома с настоящей русской баней, и потому выглядела ошарашено. Но с оторопью в глазах смешалось откровенное удовольствие. Дед загодя выдал ей из своей таинственной кладовки лёгкие высокие ботинки, джинсовую пару и кожаную безрукавку. Теперь Элен смотрелась совсем по-нашему.

Нырнув в массивный буфет ручной работы, Петрович извлёк и водрузил на стол литровую бутыль с густой жидкостью янтарно-коричневого оттенка.

– Вот! Кедровка, сам когда-то ставил, да так и не довелось попробовать. Почитай, лет пять как в заначке держу. Ну-с, приступим.

С помощью Сандры и Элен дед быстро приготовил шикарный по здешним меркам стол. Какая-то копчёная водоплавающая тварь была вынута из погреба и теперь таращилась на нас, растопырив игольчатые плавники-крылья. В широких мисках влажно блестели грибы с луком, кругляшки нарезанной домашней колбасы были веером разложены на тарелках. Из кого её сделал Петрович, я спрашивать не решился. Зелень с огородика на заднем дворе, блинчики, какие-то ягоды в меду, небольшой, но полный самодовольства самовар.

– Да, красота...
– хмыкнул я.
– За встречу.

Кедровая настойка оказалась густой и ароматной, как ликёр. Она легко скользнула в горло и растеклась изнутри мягким теплом.

– Нууу, Петрович, ты сам себя превзошёл, - сказал я, мотнув головой. Барышни попробовали, но настойка оказалась для них слишком крепкой. Бронзовая вилка с костяной ручкой удобно легла в пальцы, я нацелился на крупный грибок в миске, но промазал. Сандра встревоженно посмотрела на меня - она знала, что такое количество спиртного на меня не подействует вообще никак. Мысли почему-то спутались, но я успел заметить, что и дед как-то странно смотрит на стол и на нас. Потом он с оханьем вскочил и подбежал к окну. Там было светло.

А вроде ведь вечер на дворе...– медленно проползло в голове. И вдруг собаки во дворе зашлись неистовым, яростным рычащим лаем, я смотрел на собственную руку, которая, как чужая, тянулась к приставленному к шкафчику "Абакану". Окно медленно вдавилось внутрь, лопаясь на мелкие сухие брызги, Петровича обдало щепой переплёта и отбросило к дальней стене. Сандра вскрикнула, прикрывая собой Элен. В кухню влетела газовая граната, но возможности шевельнуться уже не было. Я почувствовал, как трещат мышечные волокна, преодолевая наведённые оковы, и это было последним, что я запомнил.

Зона. Окрестности Закрытого Города - Переправа.

Блэк.

Я сидел на пригорке, мусоля зубами незажжённую сигарету. После встречи с Харальдом прошло, наверное, дней десять. Несмотря на постоянную нагрузку и скудные запасы, я почти восстановился и сейчас чувствовал себя если не отлично, то помереть мне точно не грозило. Тогда, сутки провалявшись на окраине поля, ставшего погребальным костром моего Легиона, я нашёл в себе силы отыскать то немногое, что осталось от Анастасии. Похоронил я её рядом с остовом машины, где Харальд застрелил Фрези. Но тела его подруги там не оказалось. Не став сильно задумываться, я решил, он просто унёс её, чтобы упокоить где-то в другом месте.

Я смотрел на то, что оставили от Закрытого Города регулярные войска. Дальнобойные 203-мм самоходки и "Смерчи" хорошо здесь потрудились. Ни за что теперь не поверю, что снаряд дважды в одну воронку не попадает. Помнится, видел я в кинохронике руины Сталинграда, так вот по сравнению с Закрытым Городом он выглядел довольно целым. Не осталось ни одной устоявшей стены, а там, где падали кассетные заряды "Смерчей", даже груды камня и кирпичей были оплавлены. Похоже, здесь устроили огненный шторм, как американцы в своё время поступили с Дрезденом. Не знаю, были ли здесь подвалы и подземные ходы, но повсюду в мостовых виднелись воронки глубиной метров в восемь. Чем это так? Раздалбывали труды выродка Ксати более чем основательно. Ах да, Ксати. Старая скотина. Я ковырнул слой его памяти, устроенный отдельно для вдумчивого изучения. Отказавшись от последнего желания, фактически, в пользу Харальда, я сейчас не мог стать обычным человеком и вернуться в нормальный мир. Эта Зона остохорошела мне по самое не хочу. Но она сокращается и за пару месяцев исчезнет совсем. Я знаю выходы на Звёздную Дорогу, и могу просто отправиться бродить по ней, удостаивая своего внимания миры на собственный выбор, но первоначальное желание найти тихий уголок как-то уже пропало. Сейчас все мои мысли были устремлены к тому, чтобы найти способ повернуть колесо своей судьбы на четыре года назад. И выйти из Зоны просто человеком. Как-то само собой пришло решение, что без полумифического металлолома, на котором в своё время свихнулся Ксати, у меня ничего не получится.

Скосив глаза на кончик сигареты, я подпалил её. Табак неважный, но это оставалась одна из немногих чисто человеческих привычек. Быстро, за несколько длинных трескучих затяжек, сигарета распалась дымом и пеплом. Пора искать ближайший выход из этой задницы, чтобы не остаться здесь навсегда. Кто у нас знает о Зоне больше всех и доступен всегда, если знаешь, где искать? Правильно, дед Петрович!
– я без зазрения похвалил себя за догадливость и отправился к нему. Наследие Ксати помогало достаточно быстро перемещаться, если знаешь, куда тебе нужно. Через полчаса, пройдя неким подобием Быстрых Троп, только более безопасным, я оказался на плоской, как стол, вершине небольшой горы-останца. С неё отчётливо виднелась Река. Мысленно покрутив карту сектора, я вычислил, что до переправы около пятнадцати километров. По степи даже для такого недомерка как я, волчьим скоком не более двух часов.