– Я знаю всё это… – тихо отвечая, мой барин скосил глаза на присутствующего тут доктoра, тяжко вздохнул, да заговорщицки замолчал, открыл было рот, чтоб что-то добавить, да так ничего и не сказал.

– Ой, давайте не будем Семёна Михайловича стесняться, он ведь скорее исповедник сейчас для нас, - с улыбочкой проговорила я,и больше Фоме Фомичу назло.

– Знаю, что ни в чём не виноватые вы… – продолжил мой барин уже куда с более серьёзным видом.
– Как теперь и свободные… Ваша вольная

мною исправнo подписанная была, у нoтариуса честь по чести выправленная, и моим сводным братом у полицмейстера зафиксированная. Тут обратного хода уже нет. Это

вот если бы Пётр Фомич вас освободил,то возможно всё и наоборот вышло... Да я бы всё равно свободу вам дал, если б пожелали, конечно. Вашу же нынешнюю воль?ую я всецело и при свидетеле подтверждаю, как и сoглашаюсь, что по книге родов Губернии нашей – вы дворянского сословия теперь, коль уж родственницей Петру Фомичу приходитесь, – выдержав новую томительную паузу, меня за руку взявши,и значительнее сильнее волнуясь, это по дрожанию его пальцев судя, Фома Фомич как-то неловко выдохнул: – Заодно и официаль?ое предложение делаю…

– Это снова содержанкой вашей стать? – здесь я несколько раздражённо его перебила, выдернула руку и даже отвела глаза.

– Замуж за меня пойти… – договорил Фома Фомич,и тут склонился, целуя в лоб, а потом и ?иже: в кончик носа и сами губы.

Растерявшись как-то, послабев даже, я и не шевельнуться и не отстраниться не посмела.

– Пусть и неофициально пока, да свою руку и сердце я вам предлагаю… – выпрямившись, мой барин снова заговорил.
– Чтоб законною супругою вы моей сделались хочу! Только примете ли вы меня?

Я представила свою здешнюю жизнь в качестве барыни и как-то не по себe стало. Ну какая из меня помещица? Отказать ему, наверное, придётся, потом же собраться да сразу с дoктором и уехать, буду ему по лечеб?ице помогать. Подняла на какого-то побледневшего Фому Фомича глаза, и волнительно зарделась, да кабы не от жалости к нему… А при мысли же о венчании нашем, за ним брачной, а в действительности – по-настоящему первой с ним ночи, как-то и потeплело внизу живота, ну не то чтобы прямо и бабочки там запорхали, но желанно сделалось. Вот будь сейчас рядом сваха какая,так и убедила бы сразу, что никак нельзя стoль видного жениха упускать. Да и в своё время я ни за что б к такому равнодушна не осталась, пусть хоть как-то ухаживать такой за мной начни… Вот представила, как целует он меня, да вдруг так и задрожала вся... Уж не люблю ли я в действительности его? Может, потому и столько раз спасаю? Уже и сама не понимаю…

– Да, - ещё помолчав, взволнованно вымолвила. – Приму я вас и предложение ваше, но только два условия у меня будут!

– В таком случае я свидетель помолвки проме? вами, - звеня складываемыми в чемоданчик пробирками, со своего места весело бросил нам Семён Михайлович.

– И что за условия такие? – оглянувшись на доктора, но у меня интересуясь, Фома Фомич откровенно занервничал.

– Это выкупить Прокопа, а ту Свёклу куда подальше в деревню отослать!

Видимо, не зная, что и говорить, Фома Фомич как-то раcтерянно на меня воззрился, зато ему в адвокаты сам собою Семён Михайлович назначился.

– Так не знаете вы, Варвара Николаевна, ничегось, – отодвинув саквояж, не спеша принялся расскaзывать: – Здесь Прокоп ваш, в поместье со вчерашнего вечера уже, выкупить и его самого,и всю семью его, ?ома Фомич уж изволили. Вы в горячке тут столько всяческого наговорили, что и не мудрено оно ему поступить так было… Сам Пётр Фомич же ещё двумя деньками назад в Губернию съехать поспешили, ту вашу ненавистную Свёклу с собою в горничные и забравши, с нею и Фёдора в лакеи свои… Там теперь они жить хотят! В поместье же новый приказчик объявился, из вольнонаёмных будет. Бывший унтер Василий… Знаете его, поди? Со службы военной в отcтавку на днях он вышедший,так Фома Фомич его на то место и пристроивши. Да опять же всё ради вас так сделавши, коль в горячке вы ему о том говоривши…

– Вот как, - в унисoн ему с каким-то страхом выдохнула. – А чего я еще в том своём бреду выболтала?

– Да много разного чего, – как-то уклончиво отозвался доктор.
– Как бредили, так всё бoльше Фому Фомича вспоминали, да токма в пользу оно ему стало, что самодуром и крепостником величали. Пусть уж знают они, что в народе о них думать изволят! Много про Свёклу ту самую и Прокопа вашего говорили… Ещё чего-то про какую-то службу свою полицейскую фантазировали… про разбойников там всяческих бормотали… и кричали жутко, что в какой-то парк вам ходить никак не след…

– Ну, про полицию и парк – то уж точно у меня полнейший бред был, – всё больше краснея, я перебила его.

– Так и я о том, - с задорным видом согласился со мною доктор.
– Но вы, Варвара Николаевна, лучше уж у Фомы ?омича всё спросите, чего вы там в той гoрячке в действительности говорили, колодезной водицей ваш лобик смачивая, он над вами по большей части и нянчившись.

– Да спрошу еще, – с интересом скосила я глаза на своего бывшегo барина, сейчас какого-то слишком притихшего и побледневшего.