— Какое?

— У нас на факультете серьезные изменения случились пока вас тут не было, и, думаю, вам сначала нужно будет поговорить с товарищем Тихоновым, он вам все подробно расскажет.

— Это кто?

— Это представитель Комитета по науке и технике, сейчас весь факультет под его управление перевели. Зовут его Валентин Ильич, в принципе товарищ неплохой…

— А вне принципа?

— Работать не мешает, а вам, химикам, так и вовсе помогает. Химическому отделению даже новое здание выделили, он за его ремонтом следит. Ладно, что хотел — сказал, поздравляю вас с большим успехом. Вы уж извините, что я вас к нам на кафедру притащил, но не в коридоре же такую новость сообщать. Вы бегите уже, только обязательно сначала к Николаю Дмитриевичу на кафедру зайдите, он, скорее всего, вам больше сказать сможет.

Профессор Зелинской тоже Вере обрадовался, да и рассказал он куда как больше «нового и интересного» — поскольку и он никуда не спешил, и Вера: по расписанию у нее была лабораторная работа, но в связи с первым днем учебы ее просто отменили.

— Вера, позвольте вас поздравить!

— С тем, что вы все же сделали из моей кривой поделки работающий реактор?

— Ну и с этим, наверное, тоже. Но я вас поздравляю с избранием секретарем комитета комсомола! Кстати, ваше постановление июньское оказалось вообще ненужным: весь факультет, как там было написано, передается из подчинения наркомпроса в подчинение какого-то комитета по науке и технике. Думаю, скоро к нам зайдет его представитель при факультете — он сейчас новую лабораторию нам оборудует и всегда заходит спросить, все ли там для нас хорошо уже сделано…

— Про комитет этот я что-то уже слышала, а про секретаря комитета комсомола вы, мне кажется, где-то на год почти припозднились.

— А вам что, не сказали? Теперь у факультета свой, отдельный комитет комсомола, и секретарь в нем один, первый — он же и последний. Последняя: вас секретарем избрали… то есть назначили.

— Вот это действительно новость! Без меня меня женили! Хотя я и третьим секретарем ничего не делала, и сейчас делать не буду: мне учиться нужно. Надеюсь, хоть секретарь у нас не освобожденный? Меня с учебы не отчислили?

— Никто вас нее отчислил и не отчислит, хотя кое-что вам все же подтянуть придется — но все преподаватели готовы вам любую помощь в этом оказать. А насчет ничего не делать — тут, боюсь, вы заблуждаетесь. По постановлению все учебные программы, а так же правила приема и отчисления студентов мы просто обязаны с вами… то есть с секретарем комитета комсомола… то есть как раз с вами и согласовывать. Программу по химии и я, и Иван Алексеевич с вами, надеюсь, легко согласуем, вы же хотя бы понимаете, о чем речь пойдет. А вот по физике и по математике… я уже про геологию не говорю… ведь вам придется довольно глубоко все предметы изучить…

— А вот тут вы уже ошибаетесь. Я сюда учиться пришла, искренне думая, что преподаватели у нас умные, и сейчас так же думаю. То есть преподаватели ерунды уж точно не напридумывают — так зачем же мне, недоучке, их проверять и поправлять? Это же просто глупо — а вот подписи поставить где надо вообще в текст бумаг не вникая — это будет, напротив, очень умно. Потому что экономит кучу времени и сил: мне — как раз силы, которые я не потрачу в попытках понять написанное, а преподавателям — время, которое им не придется тратить, чтобы объяснить мне то, что я в принципе пока понять не способна.

— В ваших рассуждениях, конечно, есть доля здравого смысла… а вот и товарищ Тихонов пришел. Валентин Ильич, вы просили познакомить, так вот, знакомьтесь: Вера Андреевна Синицкая, товарищ Старуха…

Валентин Ильич остановился, как-то странно посмотрел на девушку:

— Это… это вы товарищ Старуха? — на лице его была видна лишь крайняя степень изумления.

— По моему достаточно просто на меня внимательно поглядеть и сразу станет ясно, что в университете никто кроме меня так именоваться и не может. Верно ведь?

— Я не… мне не сказали…

— Вам не сказали, что Старухе всего тринадцать лет от роду? — едва удерживаясь от смеха, поинтересовалась Вера.

— Она шутит, — довольно сердито вмешался Николай Дмитриевич, — ей давно уже девятнадцать, так что не слушайте её.

— А… ну да… извините, я на минутку… мне позвонить срочно нужно, — и товарищ Тихонов быстро ушел куда-то вдаль по коридору. А спустя пару минут он вернулся и, уже не с таким удивлением бросая взгляды на Веру, тихо, но очень настойчиво произнес:

— Мы не могли бы пройти ко мне в кабинет? Я обязан вас проинструктировать…

— Вера, вы идите, — сказал профессор Зелинский, — а с вами мы всегда время найдем поговорить.

В кабинете — маленькой, но отдельной комнатке с двойной новенькой дверью с тамбуром — Валентин Ильич усадил Веру в кресло, стоящее напротив простого письменного стола, сам сел за стол, еще раз внимательно оглядел девушку — и мгновенно превратился в «очень серьезного дяденьку»:

— Вера Андреевна, я являюсь представителем Научно-технического комитета при ВСНХ в университете…