— Как Орешкин?

— С ним всё нормально, я бы даже сказала, хорошо, — ответила Васильева. — Сейчас он в клинике на реабилитации. Полежит там пару дней.

Дождавшись окончания её фразы, директор сразу же обратился ко мне:

— А ты, Воронов, как?

Задав вопрос, он вытер выступивший на лбу пот. Учитывая, до какого накала дошли крики перед нашим появлением, не удивительно, что он вспотел — удивительно, что они с Верещагиным ещё голоса не сорвали.

— Спасибо Анне Леонидовне, всё хорошо, — ответил я, вежливо кивая в сторону преподавательницы.

Сергей Валерьянович тут же вернулся к разговору, который мы прервали своим появлением.

— Но это ничего не значит! — безапелляционно заявил он.

— Вы о чём, Сергей Валерьянович? — спросила Аня, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

— Да вот, Владислав Степанович хочет замять дело, — махнул рукой на директора капитан.

— Замять? — удивлённо приподняла брови Васильева.

Её взгляд переместился на начальника, и ничего хорошего этот взгляд тому не сулил. На мгновение мне и вовсе показалось, что она в силах свернуть беднягу в бараний рог.

— Не замять! — начал оправдываться Владислав Степанович. — Ну что вы говорите такое, Сергей Валерьянович? Не замять, а просто не выносить сор из избы.

— А это не одно и то же? — уточнил Верещагин.

— Нет! Конечно же, нет!

— Насколько я знаю, на место похищения прибыл спецназ и арестовал преступников, — немного отстранённым холодным тоном произнесла Анна Леонидовна. — Сор уже далеко за пределами избы. И я очень надеюсь, что задержанные к этому моменту уже дали показания, и мы скоро узнаем, кто заказчик этого чудовищного преступления.

— Мы и так знаем, — сказал Верещагин. — Кирюхин уже дал показания. Парней Лисицкие заказали.

— А откуда у вас информация о показаниях Кирюхина? — спросила Анна Леонидовна.

— А он их мне дал, — пояснил капитан.

— И вы уверены, что это правда? — уточнила Васильева.

— Когда я серьёзно спрашиваю, мне не врут, — произнёс Верещагин таким тоном, что я живо представил его разговор с прапорщиком Кирюхиным.

Возникла пауза. На директора было жалко смотреть. Понятно, что он руководитель и за всё, происходящее в стенах академии, он отвечает. Но и от продажных подчинённых ведь никак не защитишься.

Васильева недовольно покачала головой, на некоторое время призадумалась, а потом заявила:

— Я звоню мужу!

Директор после этих слов аж подскочил. И тут же принялся уговаривать Анну Леонидовну никому не звонить. Верещагин стоял и усмехался. А вот что касается меня…

Любой другой в этой ситуации заинтересовался бы, кем является муж Васильевой и почему его так боится директор академии. Но меня заинтересовало другое.

Муж? У Ани есть муж?!

Вот это поворот!

Выходит, я сплю с чужой женой, вожу по гостиницам чужую жену, а вчера даже ночевал дома у этого парня, где опять-таки спал с его женой. Не знаю, кто это, но стало как-то неловко.

Я, разумеется, не святой. И не то чтобы меня сразу начали грызть угрызения совести, но всё же это неправильно — спать с чужими жёнами. В прежней жизни для меня это было неприемлемо, и в этой я не собирался изменять принципам.

А Васильева хороша — даже не обмолвилась. Да и я молодец — даже и не подумал. А ведь мог заподозрить — молодая, красивая, невероятно сексуальная женщина — и ни тебе мужа, ни тебе жениха.

Зато теперь стало понятно, откуда такой дом и три люксовые машины в гараже. Хотя дом вполне мог быть и не мужа, а отойти Васильевой в качестве приданого. Впрочем, это не важно.

Важно было другое: у моей женщины есть муж.

Но где он? Почему его вчера не было дома? Кто он вообще такой? И почему Аня собралась ему звонить в связи со случившимся?

Вопросов было очень уж много, да и сама новость о муже хорошо так придавила, и я вдруг осознал, что вообще не слышу происходящего вокруг.

А вокруг происходило следующее: директор академии уже чуть ли не на коленях уговаривал Васильеву никуда не звонить, та же заявляла, что для того, чтобы засадить Лисицких, нужна тяжёлая артиллерия. Из чего я сделал вывод, что её муж этой артиллерией как раз и является.

— Не стоит, Анна Леонидовна! Не стоит! — умолял директор. — Кому, как ни вам, не знать, какая сейчас ситуация в стране и в министерстве!

— При чём здесь ситуация в стране? — спросила Васильева. — У нас дело о похищении и попытке убийства двух слушателей подготовительного курса, Владислав Степанович!

— Но вы же знаете, что армию сокращают, и часть военных академий может попасть под сокращение, — произнёс тот в ответ. — Оставят лишь самые лучшие, ничем себя не запятнавшие.

— И что вы предлагаете?