– Покорми нас!

– У меня нет для вас еды! – раздраженно бросил Финч.

– Зато у меня есть, – раздался голос из угла.

Финч замер, глядя на то, как нити в стенах расплетаются, образуя проход, и из него медленно выбирается Одноглазый.

– Мои милые глупые вязанки! – сказал он. – Хозяин дома!

– Покорми… – Они устремились к нему гурьбой. – Покорми нас…

Старик отшвырнул их ногой, после чего засунул руку в стену и вытащил из нее, словно взял с полки в шкафу, свой клинок.

– Конечно, мои милые, только сперва угощу нашего гостя.

Шевеля длинным скрюченным носом, Корвиус двинулся к Финчу.

– Где я?! – закричал мальчик.

Одноглазый окинул взглядом стены и пожал плечами.

– Это мой дом, – сказал он.

– Но как я сюда попал? Этого… этого просто…

Одноглазый подходил все ближе…

– Ну да, – кивнул он. – Этого просто не может быть. Чтобы кто-то вдруг взял и оказался внутри клубка? Нет-нет, это совершенно невозможно.

Финч опешил. О чем говорит этот безумец? Внутри клубка?!

– Ты не сбежишь, как ни старайся, – изрек Одноглазый. – Отсюда для тебя нет выхода.

Несмотря на его слова, Финч сорвался с места и бросился бежать. Не разбирая дороги, он выскочил из дверного проема, быстро преодолел чердак, не останавливаясь ни у вязаных сундуков, ни у ящиков, полных клубков, ни у одинокого окна, за которым открывался жуткий нереальный вид на простирающиеся кругом нитяные кварталы. Финч оказался на точно таком же чердаке – уже третьем по счету. Пересек и его. И снова он попал в угрюмую вязаную комнату. Старик не солгал. Выхода отсюда не было…

– Эй! Внук Птицелова! – позвал Одноглазый. – Куда ты подевался?! И почему нынешние дети не верят на слово? Вот в наше время старших уважали, прислушивались к ним…

«Если нельзя сбежать, – подумал Финч, лихорадочно озираясь по сторонам, – нужно спрятаться!»

Отчаянно надеясь, что у старика нюх хуже, чем у ищейки Кэрри, Финч нырнул под один из заваленных грудой красной пряжи верстаков.

Оказавшись в укрытии, он замер за ткацким станком, прислушиваясь.

Кто-то подергал его за штанину. Финч опустил взгляд и увидел нечто, напоминающее крошечного бордового осьминога. Вязанка была старой, вся в пыли, нити на ее «шкурке» в некоторых местах порвались. Она выглядела очень грустной – так показалось Финчу.

«Ну вот, – раздраженно подумал он. – Сейчас попросит покормить ее».

– Забери меня… – неожиданно взмолилась вязанка. – Забери меня с собой…

– Я не могу.

– Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста…

– Я не могу тебя взять.

– Здесь плохо… мне здесь очень плохо…

Рассуждать не было времени, и, подхватив нитяное существо, Финч засунул его под сюртучок. Вязанка оказалась на удивление теплой. Она немного покопошилась, а потом затихла, будто заснула.

И тут Одноглазый нашел Финча. Зайдя в комнату, старик сразу же понял, где прячется мальчик. Он подошел к верстаку, резко наклонился и без предупреждения ткнул шпагой в Финча. В самый последний момент мальчик успел крутануть колесо ткацкого станка, и клинок, попав в прорезь между спицами колеса, вырвался из руки злобного не-птицы.

Финч не стал дожидаться, когда старик схватит его, и, выбравшись из-под верстака, отпрянул от Одноглазого. Тот поглядел на него, усмехнулся.

– Ну давай, внук Птицелова, – прохрипел он, наклонился и поднял клинок. – Сделай то, что сделал бы твой дед. Убей меня! Сними с меня шкуру! Давай же, чего глядишь своими перепуганными глазенками?

И Финч сделал то, чего от себя не ожидал. Его руки словно сами собой схватили из ближайшего ящика клубок ниток и швырнули его в старика. Вскинув клинок перед лицом, Одноглазый отбил клубок прочь. Финч схватил следующий, ловко метнул и его.

– Грязный маленький ублюдок! – закричал Одноглазый и шагнул к мальчику.

Но Финч не прекращал обстрел. Клубок за клубком отправлялся в полет, причиняя не-птице недюжинное раздражение и даже боль. Хоть клубки и казались мягкими, но при этом они были довольно увесистыми. Все их отбить не-птице не удавалось – какие-то клубки достигали цели: они били Одноглазого в грудь, попадали в лицо…

И тем не менее Финч не успел ни придумать, что делать дальше, ни хотя бы насладиться своей маленькой местью. Потянувшись в ящик за очередным клубком, он почувствовал, что не может вытащить руку. Опустив взгляд, он с ужасом увидел, что клубки в ящике ожили и расплелись – один вцепился в его пальцы, другой схватил за манжету.

– А ну отпустите! – воскликнул мальчик и с силой выдернул руку.

Сорвав с рукава прилипчивый клубок, Финч уже развернулся, чтобы броситься бежать, но тут из ближайшей стены вырвались нити – они стремительно обхватили его запястье. Пол под ногами зашевелился и начал опутывать башмаки и штаны. Сам чердак Одноглазого ожил!

– А-а-а! – закричал Финч и принялся срывать с руки нити, но другие тут же оплетали его.

– Пустите! Пустите!

Нити не слушались. Вырываясь из пола, они охватывали его путаными корнями, поднимаясь все выше по ногам. Те, что выросли из стены, затягивали руки, и стоило ему оторвать одну кисть, как тонкие, но сильные красные путы с удвоенной силой пеленали другую.