Шрифт:
Вж-жик!
Бац!
Кончик трости угодит ровно туда, куда я и целил — в шею агрессора, выше ключицы. Бил я не в полную силу, так что дело обошлось без перелома — мужик взвыл, отпрянул, держась за ушибленное место. Свою жертву он при этом не отпустил, но парнишка рванулся изо всех сил, материя затрещала — и он отскочил в сторону, оставив в руках неприятеля аксельбант вместе с куском оранжевой материи.
Вжик!
Бац!
На этот раз я целил в запястье — и снова попал. Аксельбант полетел на булыжную мостовую; здоровяк же взвыл дурным голосом и, спотыкаясь, кинулся в ближайший переулок.
— Он действительно твой отчим? — спросил я. — Тебя, кстати, как зовут, не секрет?
— Я — Тиррей, фитильщик. — парнишка вытер рукавом лоб, подобрал аксельбант и запихал в нагрудный кармашек. Весь он там не поместился — наружу остался торчать кончик, и было видно, что это вовсе не плетёная из белых шнуров косица, а широкая рыхлая на вид полоса светлой ткани, вроде тех, из которых изготавливают фитили для масляных ламп.
— Серж Баранцев, ученик Лоцмана Валуэра. — представился в ответ я и протянул ладонь. — Слыхал о таком?
— О мастере Валу-то? — он пожал мне руку; ладошка его оказалась неожиданно твёрдой и сильной. — Кто ж о нём не слышал в Зурбагане? Я и вас знаю — вы живёте в Смородиновом переулке у матушки Спуль и каждый день ходите в библиотеку Лоцманской Гильдии…
Я кивнул. Ну конечно: население Зурбагана от силы тысяч двадцать, каждый а виду, а от наблюдательных пацанов укрыться и вовсе немыслимо.
— Тот тип — он что, действительно твой отчим?
— Действительно. — Тиррей сплюнул. — Отец два года назад пропал — ушёл в море и не вернулся, а мать погоревала, и снова вышла замуж. Он вообще ничего, только когда напьётся — начинает у меня деньги требовать, так вот сейчас. Знает ведь, что фитильщики неплохо зарабатывают — вот и трясёт меня каждый раз, когда в портоуправлении выдают жалование. Так что — спасибо, конечно, что заступились, но он ведь всё равно не отстанет. Вот вернусь домой — и всё начнётся сызнова. Если не успею отдать деньги матери, отнимет, до гроша и ещё синяков наставит!
— Хм-м… — я покачал головой. На вид пареньку ему лет тринадцать-четырнадцать, в таком возрасте зурбаганские мальчишки уже шли в юнги или нанимались на рыбачьи шхуны. — А стоит такой дом того, чтобы в него возвращаться?
Мальчишка пожал плечами — как-то беспомощно.
— Да я и сам не раз думал сбежать. Но не хочется оставлять маму с сестрёнкой. Они, конечно, без меня не пропадут, но ведь привык…
— Ну, смотри… — я едва удержался, чтобы не потрепать нового знакомого по вихрастой макушке.
— Ладно, ты парень, взрослый, самостоятельный. Но если совсем уж припрёт — ты знаешь, где меня найти. Обращайся, что-нибудь придумаем. Матушку Спуль предупрежу, заходи…
— Спасибо мастер Серж! — он улыбнулся, солнечно, весело- ни дать, ни взять, мальчишка с иллюстраций к повестям Крапивина. — И вы, если что, меня разыщите, помогу, чем смогу. Спросите любого фитильщика, Тиррея все знают!
[1] «рассказ 'Редкий фотографический аппарат».
VI
— Я вот думаю: а почему Грин не забрал эту хрень с собой на Землю?
«Хренью», «фигнёй», «штуковиной» и прочими непочтительными, а порой и нецензурными словами он называл нашу находку с Острова Скелета — они, не сговариваясь, избегали употреблять настоящее название.
— Зачем? — удивился Сергей. — Сделать из Земли новый Маячный Мир? так это вряд ли — припомни, что тогда творилось в Советской России. К тому же, сомневаюсь, что он захотел бы отнимать эту роль у своего любимого Зурбагана. Я скорее уж поверю, что Грин собирался когда-нибудь вернуться туда и остаться насовсем — но не склалось вот!
— Может и так… — Казаков вздохнул. — Узнать бы — кто ж его изготовил на нашу голову?
Спроси чего полегче. Может, какой-нибудь древний маг, может, сумасшедший учёный из давно забытого мира.
Казаков иронически хмыкнул.
— Скажи ещё: артефакт из предыдущей вселенной, той, что до Большого Взрыва. Как Хрустальная планета из «Заповедника Гоблинов», помнишь?
Сергей помотал головой.
— Нет, не похоже. Очень уж оно… наше, узнаваемое. Шестерёнки эти, шкалы, линзы. Хотя — это всё интерфейс, аппаратная обвязка. Сам артефакт, без которого всё остальное не более, чем занятная бутафория, может оказаться внутри — какой-нибудь магический кристалл, светящаяся сфера…