И в первую очередь, поиск и набор желающих перебраться в Мир Трёх Лун, где Сергей всерьёз вознамерился создать колонию — по типу той, о которой мечтали герои «Таинственного Острова». Задачка была нетривиальной — нельзя было впрямую говорить о том, что ожидает добровольцев на Острове Скелета, да и само это название произносить не стоило. Приходилось искать окольные пути — например, заманивать будущих поселенцев долговременной робинзонадой с элементами реалити-шоу, намекая на необитаемый остров в тропиках, который спонсор (разумеется, пожелавший остаться неизвестным) то ли выкупил, то ли взял в аренду специально для этого проекта. Согласно легенде, «первопроходцам» предстояло в течение года осваивать его, пользуясь исключительно методами хозяйствования позапрошлого, девятнадцатого века.

Где-нибудь на Западе подобная выдумка не прокатила бы — любой, даже самый тамошний безбашенный экстремал пожелал бы, прежде всего, ознакомиться с юридическим обоснованием проекта. Другое дело в России: сообщества реконструкторов и ролевиков, из которых планировалось рекрутировать будущих переселенцев, держится, прежде всего, на личных связях и личном доверии; информация о историко-природном заповеднике, воздаваемом на Онеге, разошлась широко, и организаторы уже получили тысячи заявок на участие в проекте, в той или иной форме, от посещения фестивалей, каковых на текущее лето планировалось провести не меньше трёх, до долговременной волонтёрской работы на Бесовом Носу. Именно среди этих последних и предполагалось искать добровольцев, достаточно безрассудных, чтобы присоединится к затее, отчётливо отдающей безумием.

И Сергей и Казаков отдавали, конечно, себе отчёт в том, что на месте легенда о тропическом острове продержится считанные секунды — ровно столько, сколько понадобится новоприбывшим, чтобы поднять глаза к небу и обнаружить там неправильное количество лун. А может, и того меньше, поскольку путешествие по Фарватеру имеет мало сходства с обыкновенным, хоть и океанским, рейсом. И тогда, конечно, придётся всё объяснять — но они всерьёз рассчитывали на природный авантюризм будущих кандидатов, который не позволит отказаться от такого поразительного шанса.

Всю подготовительную работу — отбор кандидатов, связь с ними по Интернету, попытки вычислить и заранее отфильтровать заведомо негодные кандидатуры — ложилась, таким образом, на плечи Казакова. Благо, Интернет на Бесовом Носу имелся — ещё в прошлый свой визит Серёга помог установить на башенке маяка спутниковую тарелку, — а электронные адреса тех, кто выразил готовность посетить Бесов Нос, хранились в ноутбуке главы администрации заповедника. И когда Казаков предложил помочь ему в обработке поступающих заявок — согласился, обрадованный возможностью свалить с себя изрядный кусок работы.

Снова понеслись дни и недели. Казалось, до нового визита на Землю ещё далеко — но очень быстро выяснилось, что на самом деле у меня нет и лишнего часа. Больше всего времени отнимала учёба — Валуэр наконец взялся за меня всерьёз, и теперь я проводил в библиотеке и учебных классах Гильдии часов по семь-восемь в сутки. А ведь надо было ещё составить список необходимого для основания колонии, найти поставщиков — здесь, в Зурбагане, потому как не везти же всё это с Земли? Оно, может, и вышло бы дешевле, но слишком уж много сопутствующих проблем пришлось бы решать — начиная от обналички остатков нашего с Петром золотого запаса, и до поиска судна, капитан которого решится на подобный рейс. Товары нам нужны простые, бесхитростные, без хайтека: топоры, пилы, лопаты, строительный крепёж — всякие там гвозди и скобы, — утварь попроще, вроде котлов, казанов, сковород, алюминиевых тарелок, ложек, кружек. Тащить в новый мир пластик я не желал из соображений сугубо эстетических, а вот лекарства и прочие медицинские товары, причём в немалых количествах хочешь-не хочешь, а придётся закупать на Земле. В общем, вопрос оставался открытым, и когда до назначенного срока оставалось не больше месяца, я не выдержал, и обратился за советом к Валуэру.

К моему удивлению, наставник не удивился. Оказывается, он давно наблюдал за моими приготовлениями и по некоторым обмолвкам представлял, что именно затеял беспокойный ученик. Спросил только, зачем я это затеял, и согласно кивнул, услыхав в ответ, что планируется не колония даже, не постоянное поселение, а всего лишь долговременный лагерь экспедиции, имеющей задачей детально изучить обломки «пиратского» корабля. А заодно и сам остров осмотрим получше, объяснил я, вдруг там тоже найдётся что-нибудь интересное? Составим подробные карты, подберём место для поселения, а заодно обследуем не предмет полезных ископаемых и прочих ресурсов — вдруг да найдётся кто-то, кому захочется обосноваться там всерьёз и надолго?

Легенду для предъявления мастеру Валу мы с Петром сочинили заранее — ясно было, что без него в конце концов не обойтись. К моему удивлению, Лоцман клюнул, и даже предложил свою помощь. Например, поискать предприимчивых людей, готовых вложиться в освоение нового мира — и, возможно, не только деньгами.Зурбаганцы, говорил он, слишком давно избегали подобных предприятий, ограничиваясь предоставлением транзитных услуг тем, кто путешествует по Фарватерам — так может, пришло время поломать эту традицию? Я и сам подумывал о том, чтобы поискать переселенцев не только на Земле, но и здесь, в маячном Мире — а потому принял предложение Валуэра с радостью.

Беседа наша состоялась в «Белом Дельфине»; поскольку встречи с Тави намечено не было (она сидела дома под предлогом известного женского недомогания) из таверны я отправился на Смородиновый, к матушке Спуль. Уже стемнело; фонарщики успели зажечь уличные фонари, из окон домов, мимо которых я проходил, на мостовую падали полосы дрожащего света — горожане жгли свечи из китового сала, продукцию одного из Внешних Миров, где мы с наставником побывали совсем недавно. Настроение у меня было приподнятое — помощь Валуэра избавляла нас от множества проблем, казавшихся раньше почти неразрешимыми, а потому я не заметил двоих незнакомцев, следовавших за мной по улицам Верхнего Города. А ещё — невысокую тонкую фигурку, державшуюся от них на некотором отдалении. Куртка у этого третьего была распахнута, и под ней в свете уличных фонарей можно было разглядеть — если, конечно, я дал бы себе труд обернуться, — оранжевую рубашку с аксельбантом из белого фонарного фитиля…