И всё же — справился. Вспотел, упрел, но распределил баллоны по воздуховодам и спустился в самый низ к забранному решёткой воздухозаборнику. Для оператора — не преграда, главное не переборщить с приложением сил.

Слегка ослабив щиты, я обратился к ясновидению, но близких искажений энергетического фона не уловил, тогда извернулся, ухватился за широкие наклонные железные полосы, сформировал тончайшую плоскость давления и надавил, вспоров металл будто острейшим резцом. Помех при этом почти что не произвёл, поскольку дозировал расход энергии вплоть до тысячных долей сверхджоуля.

Не позволив решётке вывалиться, я втянул её в вентиляционный колодец и устроил на полу, а сам выбрался в небольшую тёмную комнатушку, сплошь заставленную какими-то ящиками и коробами. Там заранее присоединил к проводам подрывную машинку, но ни генерировать электрический заряд, ни дёргать страховочный шнур не стал, вместо этого перебрался к двери и прислушался. Тишина. Фоновые искажения на нуле.

Порядок.

От этой мысли меня передёрнуло, только ничего переигрывать я не стал. Восстановил в памяти поэтажный план, лёгким усилием вскрыл замок и выскользнул в коридор.

Там — никого.

Случайный человек запросто мог в этом лабиринте заплутать, но я выстроил в голове маршрут и сорвался с места. Замедлял бег только у развилок — там ступал за угол с заранее вскинутым револьвером. Поворот, ещё один, и вот уже я выскочил к массивной железной двери. Согласно поэтажному плану, за ней располагалось служебное помещение, где дежурили двое сотрудников комиссариата, ни один из которых оператором не был. У охранника имелся табельный ТТ, клерку оружия не полагалось вовсе. Ещё кто-то мог работать с секретными документами в соседнем помещении, а вот наружная дверь должна быть заперта — просто так внутрь не попасть.

Я легко мог решить дело парой выстрелов, но эта парочка исполнителей точно ни в чём предосудительном не замешана, а значит — нельзя. Буквально физически ощущая бег времени, я вернул револьвер в кобуру, сделал несколько глубоких вдохов, распахнул дверь и метнулся через порог.

Клерк заполнял какой-то журнал, охранник сидел на стульчике и читал газету. При моём появлении оба резко вскинулись, я кинетическим импульсом бросил себя к столу и жёстким тычком отбросил дежурного и от телефонного аппарата, и от тревожной кнопки, которой здесь просто не могло не быть. Удар сопроводил энергетическим воздействием на нервную систему, и дядька упал на пол безвольной марионеткой, у которой обрезали нити.

Молодой человек рванул из кобуры ТТ, но прежде отбросил газету и вскочил на ноги, поэтому прицелиться попросту не успел. Я двигался слишком быстро для него — рядом оказался буквально в один миг.

Тычок, подножка, удар по руке!

Пистолет полетел на пол, охранник повалился следом, пропустил два быстрых удара в голову и затих. Я ногой откинул ТТ к противоположной стене и рванул в комнату для ознакомления с секретной документацией. Там — пусто!

Порядок!

Теперь уже точно — порядок!

Клерк хрипел и дышал как-то очень уж неровно, но после инъекции транквилизатора его пульс и дыхание сразу пришли в норму. Касательно охранника я и вовсе никакого беспокойства не испытывал; сразу видно — крепкий. Уколол и его.

После вернулся за стол и принялся рыться в ящиках, выискивая телефонный справочник внутренних номеров, отсутствие которого поставило бы на моей задумке крест. Но нет — отыскал. Полистал, снял трубку и трижды крутанул наборный диск.

На миг захотелось, чтобы вызов остался безответным, да только уже после второго гудка в динамике послышалось:

— Короста у аппарата!

«Короста у аппарата», — эхом прозвучало в моей голове, и я отбросил неуместные теперь уже сомнения, сказал:

— Василь, слушай и молчи!

Донёсся удивлённый присвист — бывший сокурсник мой голос определённо узнал, но сдержался, не стал сыпать вопросами. Я сам его спросил:

— В кабинете кто-нибудь есть?

— Нет, все на выезде.

— Где Машка?

— В командировке.

— Далеко?

Василь явственно заколебался, но всё же ответил:

— В Ридзине.

У меня немного отлегло от сердца.

— Прямо сейчас, как повесишь трубку, уходи из комиссариата и жди меня в кафешке у Фонарного моста. Оттуда — ни ногой! И проверься, чтоб хвоста не было.

— Но…

— Не тяни! — перебил я Василя. — Это важно! Уходи прямо сейчас!

Продолжать разговор я не стал, кинул трубку на рычажки и со всех ног метнулся к вентиляционному колодцу. Подспудно ожидал, что вот-вот завоют тревожные сирены, на бегу крыл себя последними словами, но — тишина, тишина, тишина…