'У обеих нас есть сыновья, связанные с будущим', - произнесла Екатерина. 'Моему Эдварду - семнадцать, Ричарду столько же, сколько и вашему Джону. Интересно, каким мир обернется для них?'

Бесс попыталась улыбнуться. 'Когда шум уляжется, то все останется, по большей части, тем же самым'.

'Сомневаюсь. Батюшка часто рассказывал, сколько ненависти разгорелось среди знати в детские дни Генри Шестого, как каждый боролся за власть над мальчиком'.

'И от этой ненависти погиб герцог Хамфри', - невольно заметила Бесс, и, когда Екатерина озадаченно на нее посмотрела, добавила: 'Мне бы хотелось вернуться в Эшвелторп'.

'И лорд Говард, и сэр Томас не относятся к числу мужчин, убегающих от своих обязанностей'.

'Не относятся', - согласилась Бесс, - 'но я не знаю, станет ли Томас слишком глубоко вникать в проблемы, если отец не подаст ему пример. Мы были так довольны на протяжении последних лет'.

Ночью Бесс спросила у Томаса, что он предполагает делать дальше. 'Пока - ожидать церемонии похорон', - удивленно ответил тот. 'Отец принимает в ней участие, значит, задействуют и меня. Затем нам придется присутствовать на коронации, батюшка должен получить при юном монархе должность. Двор, с Божьей Милостью и с Ричардом в качестве королевского опекуна, превратится подходящее место для жизни достойных людей'.

'Но королева-'

'-вынуждена будет поступать так, как ей укажут. Мы все помним хаос, устроенный королевой Маргарет. Правление - забота мужчин'.

Неясный страх разрастался. Неделю спустя Эдвард с огромной пышностью был упокоен в часовне Виндзора, после чего в течение двух недель Лондон ждал. Томас принес Бесс новости, - Ричард лично обратился с письмом к Совету покойного короля, заявив, что уже находится в пути на юг, и что ничего не следует предпринимать из противоречившего бы воле его брата.

'Лучше бы он поторопился', - отметила Бесс.

Джон вернулся в Оксфорд, Бесс и Аннетта отдались выбору платьев для предстоящей коронации, а Элизия подарила жизнь дочке. Это событие целиком заняло внимание Бесс, хотя она понимала, - за дверью дома столица гудит от слухов и предположений. Появились известия, что маркиз Дорсет попал в Тауэр и не только наложил руку на казну покойного короля, но еще и занял его место в постели госпожи Шор, что сразу озадачило сплетников на каждом из уличных углов. Лорд Гастингс регулярно советовался с лордом Говардом, лордом Стенли и доктором Мортоном, епископом Или, тогда как королева с Дорсетом и епископом Солсбери образовали собственный Совет. Лондонские шутники начали делать ставки, который из двух окажется сильнее.

В последний день апреля погода стала мягче. Через какой-то промежуток времени после полуночи Бесс проснулась, почувствовав, что ей слишком жарко, и почти тут же услышала где-то внизу тихое постукивание.

'Томас!' Она потрясла мужа за плечо. 'Кто-то пришел. Кто это может быть в столь поздний час?'

Томас пошевелился, перевернулся и сел. 'Бог знает. Пойду и посмотрю, но слуги никого без моего позволения не впустят'. Он накинул длинный халат и вышел. Постукивание прекратилось, и Бесс легла, прислушиваясь. Молодая женщина могла разобрать голоса говоривших, и, менее, чем через десять минут, Томас возвратился.

'Пришло сообщение от королевы', - объявил он, и лицо его приобрело угрюмое выражение. 'Кажется, что Глостер и Бэкингем каким-то неизвестным мне образом встретились и предстали перед графом Риверсом и лордом Ричардом Греем, сопровождавшими короля в Лондон. Это произошло, по-моему, то ли в Нортхэмптоне, то ли в Стоуни Стратфорде. Ее Величество утверждает, что Глостер схватил Эдварда, и приказывает всем влиятельным лордам немедленно к ней явиться с таким количеством людей и оружия, какое они только сумеют собрать'.

'Иисусе!' Бесс так и подпрыгнула. 'Томас, ты же не пойдешь? Как мог Ричард похитить собственного племянника, когда его назначили опекуном мальчика?'

'Спокойно', - произнес Томас в своей аккуратной манере. 'Мы отослали гонца прочь, сказав, что не станем ничего предпринимать, пока Глостер не прибудет в столицу. Ручаюсь, каждый нормальный человек поступит точно также. Пойду и разведаю, что происходит'.

'Сейчас? Но уже далеко за полночь'.

Томас торопливо натянул одежду. 'Пока лежебока храпит, могут случиться значительные события. Я не задержусь'.

Он вернулся спустя два часа и пробудил Бесс от глубокого сна. 'Не поверил бы', - признался Томас, - 'если бы сам не стал свидетелем сцены, которую даже возможной не считал'.

'Рассказывай', - Бесс опять абсолютно проснулась.

'Ее Величество вместе с Дорсетом скрылись в убежище'.

'Снова?' Бесс мгновенно вспомнила панику и бегство в дни угрозы Уорвика Лондону в 1469 году.

'Но почему?'

'Елизавета себя выдала', - ответил Томас. 'На ее призыв, ответили крайне немногие. Большинство поступило подобно нам, и она обнаружила себя в полном одиночестве, за исключением родственников. Господи, как же королева, должно быть, боится герцога! Что до Дорсета, - он всегда являлся глупцом и трусом. В Вестминстере все, что можно сдвинуть с места, при свете факелов забирается в убежище, - а это и мебель с гравюрами, и серебро с золотом, и холсты с гобеленами. Небу известно, что еще. А посреди творящегося кавардака на коробке восседает Елизавета и просит собирающих вещи поспешить. Они же проломили в аббатстве часть стены, лишь бы ввезти туда ее добро'.